Чтение онлайн

Что привезли с собой из Европы большинство из переселенцев?

Воспоминания о нищете, жесткости жизни, которая была производной от этой нищеты, и страстное желание убежать от бедности любыми способами. А так как нищету терпели не только они, приехавшие в Америку в поисках лучшей жизни, но и бесчисленное множество поколений их предков, то становиться ясно, что жестокость и страх перед нищетой были закодированы в них на генном уровне. А если к этим нищим изгоям добавить множество авантюристов и преступников, которые скрывались от европейского правосудия в Америке, то можно представить на что была способна эта белая человеческая масса на новом месте их пребывания. И они доказали всему миру, на что способны ради того, чтобы убежать от преследовавшей их нищеты и, начали с уничтожения коренного населения.

Как я отмечал, неспособность индейцев быть рабами, обусловила, что второй составной частью будущей американской нации стали черные рабы из Африки, которые, взамен индейцев, должны были стать главной производительной силой. Рабы привезли с собой на новое место жительства первобытные обычаи своей цивилизации, где жестокость была нормой поведения. Я не стану описывать, как жилось черным рабам в Америке, но эта жизнь точно не добавила чуткости в их душах.

Так из тесного и необычного сожительства двух рас постепенно рождалась новая, жестокая в своих проявлениях цивилизация, лозунгом которой стало стремление личности к успеху любыми средствами. На что была способна нарождавшаяся нация, первыми почувствовали американские индейцы.

Постепенно, среди наиболее предприимчивых бывших изгоев появились первые богатые. Основой, на которой было построены их состояния, было насилие, разбой, то есть все то, что формирует кровавые деньги.

Подобная схема создания капитала просуществовала до конца 19-го века, то есть до тех пор, пока на смену криминальному бизнесу пришли совсем другие предприниматели, которые и создали знакомую нам экономику США. Л.Страусс, Г.Стейнвей, У.Боинг, Д.Астор и Г.Хайнц стали теми людьми, имена которых сегодня знает почти каждый человек в мире.

Так представители не очень законных видов деятельности, и новое поколение бизнесменов стали прародителями современной американской торговой, финансовой и промышленной элиты. Вне зависимости от того как были получены богатства, со временем, представители этой элиты получили признание в Европе и вошли в круг избранных европейской элиты.

Характерный пример, не таких уж выдающихся представителей новой элиты.

Семья Кеннеди, через брак породнилась с аристократами Фицджеральдами. Отец будущего президента, Джозеф Кеннеди - ирландец, сколотивший состояние на торговле спиртным во время сухого закона, женился на дочери Фицджеральда и, это был скандал на всю аристократическую Америку и не только Америку. На примирение с этим фактом в европейских аристократических кругах ушли годы. Но аристократическая Европа, в конце концов, тоже смирилась.

Однако, до сих пор на разбогатевших американцев в Европе смотрят как на потомков помилованных преступников и богатых простолюдинов. Настоящего светского признания в европейских государственных элитах большинство из них так и не получило.

Это отторжение европейскими аристократами, обусловило развитие первого по значению комплекса неполноценности белых американцев, которое сформировалось сначала как чувство обиды у американских олигархов на высокомерие европейской аристократии, но постепенно, это чувство неполноценности, стало ими культивироваться для всей новой нации. Отсюда и навязчивое желание американцев быть во всем первыми, доказать что ты лучший даже в мелочах. Будем называть это свойство их души, компенсационным синдромом непризнания.

Второй комплекс американской нации сформировался в процессе использования рабов и с течением времени вошел в подсознание каждого коренного американца, белых и черных. Конечно, этот комплекс характерен не только для американцев, потому что любой человек, пользующийся трудом раба, невольно сам начинает мыслить как раб, а в компенсацию рабского восприятия мира, а также для самоутверждения, переносит свое отношение к рабам на всех прочих людей.

Так, постепенно у белых американцев, сформировалось неадекватное чувство превосходства над всеми прочими нациями.

После гражданской войны, приведшей к номинальному, но не фактическому, освобождению рабов, это чувство, присущее раньше белым, жившим не только на юге, но и на севере страны, неосознанно стало культивироваться и в черной части американского населения.

И если у рабов и их потомков это отношение к белым, проявлялось как гипертрофированное чувство компенсации за перенесенные унижения, то у белых как унижение от потерянного превосходства над рабами.

Чем активнее бывшие рабы добивались равенства с белыми, тем активнее белые старались сохранить чувство превосходства над рабами. До сих пор белые американцы создают организации типа ку-клукс-клана, отстаивавших превосходство белых и проповедующих белый национализм.

Черные американцы не отстают и создают свой чёрный расизм, несущий в себе идею превосходства негров над европеоидами.

Парадоксально, но в высокоиндустриальной стране, а такой уже были США, эта борьба между белыми и черными, направленная на сглаживание проявлений, связанных с рабством, закончилась только к 1970 году, то есть прошло чуть больше сорока лет, как в Америке законодательно объявлено об отмене такого пережитка рабства, как сегрегация. А я помню еще, то время, когда неграм запрещалось ездить с белыми в одном автобусе, или сидеть в одном ресторане и существовало раздельное обучение в школах.

Теперь рабства нет, все законодательно оформлено, но фактически существуют две Америки - белая и черная, с разными традициями, менталитетом, но имеющими, практически, одни и те же комплексы и синдромы, направленные друг против друга, а потом и на весь мир.

В последние годы появилась еще третья Америка - Америка выходцев из латиноамериканских стран, в основном из Мексики.

Так сегодня реализовалось три Америки, три абсолютно несхожих менталитета, а в результате - три человеческих, все более удаляющиеся друг от друга и, практически, изолированно существующих сообщества.

Но эти три сообщества, в дополнение ко всему еще и не однородны, потому что в них насчитывается около 260 христианских вероисповеданий, религиозных направлений и сект. А единая религия могла бы консолидировать общество и стать фундаментом, на котором строится нация.

Наиболее распространенная в этих сообществах, протестантская церковь, объединяет около 50 % верующих, принадлежащих к баптистам, пятидесятникам, методистам, англиканам, лютеранам, пресвитерианам, а между ними тоже существуют принципиальные расхождения.

Около 40 % населения являются католиками, потомки которых прибыли из Ирландии, Италии, Испании, Польши, Мексики, Франции, Португалии, Бразилии, то есть и здесь наблюдаем этнически разнородные группы.

Поэтому нельзя назвать случайными тенденции к росту этнического и религиозного самосознания, то есть к реальному разделению различных этнических групп и даже появление межэтнических и религиозных конфликтов между ними.

Американская элита, выросшая вместе с нацией, ставшая неотъемлемой частью американской нации, вышла из этой религиозной среды и из многообразия народов. Она за двести лет, впитала все американские комплексы и религиозные разногласия.