Чтение онлайн

Ни вооруженная сила, ни участие в голосовании не принесли успеха, – суды принимали сторону консерваторов. Теперь движение Дорра дошло до Верховного суда США, доведя туда по инстанциям судебный иск о нарушении права владения, возбужденный Мартином Лютером против ополченцев – сторонников группировки «За Закон и Порядок», в котором утверждалось, что Народное правительство в 1842 г. было легитимным правительством штата Род-Айленд. Против сподвижников Дорра выступил Даниэл Уэбстер, заявивший, что если народ претендует на конституционное право свергнуть существующее правительство, то от закона и правительства ничего не останется и воцарится анархия.

В своем решении по делу «Лютер против Бордена» (1849) Верховный Суд утвердил доктрину, которая продержится еще долго: Суд не намерен вмешиваться в решение определенных «политических» вопросов, которые являются прерогативой исполнительной и законодательной ветвей власти. Решение укрепило изначально консервативную сущность Верховного суда: по таким кардинальным вопросам, как война и революция, Суд перекладывает решение на президента и Конгресс.

Рассказы о движении противников ренты и восстании Дорра не часто найдешь в учебниках по истории США. В этих книжках, которые раздают миллионам юных американцев, классовой борьбе в XIX в. уделяется мало внимания. Период до и после Гражданской войны заполнен политикой, выборами, рабством и расовым вопросом. Даже там, где специализированная литература о джексоновском периоде касается проблем рабочего движения и экономики, основное внимание уделяется институту президентства, таким образом увековечивая деяния героических лидеров, а не борьбу народа.

Эндрю Джексон сказал как-то, что выступает от имени «скромных людей – фермеров, ремесленников и чернорабочих». Уж конечно, он не выступал от имени индейцев, вытесненных со своих земель, или от имени рабов. Но напряженность, вызванная развитием фабричной системы и ростом иммиграции, требовала от властей создания массовой базы поддержки среди белых. Именно этой цели достигла «джексоновская демократия».

По мнению специалиста в области изучения джексоновской эпохи Д. Миллера, высказанному в работе «Рождение современной Америки», политическая жизнь в 30—40-х гг. XIX в. «в значительной степени концентрировалась вокруг создания популярного имиджа и лести простому человеку». Однако историк сомневается относительно точности термина «джексоновская демократия»: «Парады, пикники и клеветнические кампании характеризовали политиканство времен Джексона. Но, хотя обе партии и направляли свою риторику на народ и озвучивали священные демократические лозунги, это не означало, что простой человек управлял Америкой. Профессиональные политики, вышедшие на сцену в 20-е и 30-е годы, хотя иногда и достигали всего сами, редко были обычными людьми. Обе политические партии в значительной степени находились под контролем состоятельных и амбициозных людей. Юристы, редакторы газет, торговцы, промышленники, крупные землевладельцы и спекулянты доминировали как в Демократической партии, так и в партии вигов».

Э. Джексон стал первым президентом, овладевшим мастерством либеральной риторики; он выступал от имени простого человека. Это было необходимо для политических побед в тех случаях, когда для их достижения требовались голоса (как случилось в Род-Айленде) все большего и большего числа людей, а легислатуры штатов ослабляли ограничения права голоса. Еще один исследователь – Р. Ремини в работе «Эпоха Джексона» в результате изучения статистики избирательных кампаний 1828 и 1832 гг. приходит к такому выводу:

Сам Джексон пользовался широкой поддержкой всех классов и всех регионов страны. Его личность привлекала фермеров, ремесленников, чернорабочих, людей свободных профессий и даже предпринимателей. И все это при том, что Джексон не придерживался отчетливых позиций («за» или «против») по отношению к трудящимся, бизнесу, а также к нижнему, среднему или высшему классу. Выявилось, что он был штрейкбрехером (Джексон направлял войска для подавления выступлений рабочих канала Чесапик – Огайо), а в другое время… он и демократы получали поддержку со стороны рабочих организаций. В этом заключалась новая политика двусмысленности – выступать от имени низшего и среднего классов с целью получения их поддержки во времена стремительного развития и возможных беспорядков. В тот период сформировалась и двухпартийная система, чтобы дать народу выбор между двумя разными партиями и позволить ему выразить недовольсто избранием немного более демократичной из них. Таковой являлась изобретательная форма контроля. Как и многое в Американской системе, она не стала результатом дьявольских козней каких-то заговорщиков, а появилась вполне естественно и своевременно. Р. Ремини сравнивает джексоновского демократа Мартина Ван Бюрена, сменившего Э. Джексона на посту президента, с консервативным австрийским государственным деятелем Метгернихом: «Как и Меттерних, который стремился к подавлению революционных волнений в Европе, Ван Бюрен и ему подобные политики желали избавиться от политических беспорядков в США путем баланса сил двух хорошо организованных и активных партий».

Джексоновская идея заключалась в достижении стабильности и контроля над ситуацией за счет привлечения в ряды сторонников Демократической партии «средних слоев, в особенности… значительного числа йоменов» посредством проведения «острожной, благоразумной и продуманной реформы», что подразумевало преобразование, которое бы не давало слишком больших результатов. Эти слова принадлежат реформатору, корпоративному адвокату и джексоновскому демократу Роберту Рентулу и оказались прогнозом популярности Демократической, а иногда и Республиканской партии в XX столетии.

Такие новые формы политического контроля были необходимы во время потрясений, связанных с развитием страны, и возможных восстаний. Строились каналы, железные дороги, появился телеграф. В 1790 г. в городах жили менее 1 млн. американцев; в 1840 г. эта цифра составляла уже 11 млн. человек. В 1820 г. в Нью-Йорке было 130 тыс. жителей, а к 1860 г. – 1 млн. И хотя путешественник Алексис де Токвиль выражал свое изумление «равенством условий существования людей», по словам его друга Бомона, он не слишком разбирался в цифрах. А потому наблюдение Токвиля, по мнению историка джексоновской эпохи Э. Пессена, высказанному в книге «Джексоновская Америка», не соответствовало фактам.

В Филадельфии семьи рабочих жили в многоквартирных домах по 55 человек в каждом. Обычно семья занимала одну комнату. Мусор не убирался, туалеты и водопровод отсутствовали, воздух был спертым. Воду качали насосами из реки Скулкилл, но подавалась она только в дома богатых. В Нью-Йорке можно было наблюдать нищих, лежавших на заваленных мусором улицах. В трущобах не было канализации, и зловонные воды стекали во дворы и на улицы, в подвалы, где жили беднейшие из бедных, принося с собой эпидемии: брюшного тифа в 1837 г. и сыпного тифа – в 1842 г. Во время эпидемии холеры 1832 г. богатые бежали из города, а бедняки оставались там и умирали.

Власти не могли рассчитывать на бедноту как на политических союзников. Но будучи незаметными при обычных обстоятельствах, эти люди, как, впрочем, рабы и индейцы, представляли собой угрозу, если поднимали голову. Были и более обеспеченные граждане – лучше оплачиваемые рабочие, владевшие землей фермеры, – которые могли служить базой постоянной поддержки системы. Кроме того, существовало новое городское сословие – «белые воротнички», – появившееся в условиях развивавшейся в то время торговли. Вот как в своей работе «Эпоха предпринимательства» описывают их Т. Кохрэн и У. Миллер:

«Одетый в тускло-коричневый костюм из шерсти альпака, восседая за высоким столом, этот новый работник занимался приходно-расходными книгами, индексировал и подшивал документы, выписывал и проштамповывал счета, векселя, накладные и квитанции. Получая за свою работу соответствующее жалованье, он имел в своем распоряжении лишние деньги и время для отдыха. Такой работник посещал спортивные соревнования и театры, был клиентом сберегательных банков и страховых компаний. Он читал «Нью-Йорк сан» Дэя или «Гералд» Беннетта – «грошовую прессу», существовавшую за счет рекламы, наполненную полицейскими отчетами, историями из жизни криминального мира, советами по этикету, адресованными поднимавшейся буржуазии…»

Таким представал авангард растущей категории американских «белых воротничков» и профессионалов, которые были достаточно ухоженными и хорошо оплачиваемыми, чтобы воспринимать себя как часть буржуазного класса и поддерживать его в кризисные времена.

Открытию Запада для поселенцев во многом способствовала механизация ферм. Железный плуг вполовину сокращал время, уходившее на вспашку земли. К 50-м гг. XIX в. фирма «Джон Дир» производила до 10 тыс. плугов в год. Сайрус Маккормик ежегодно на своем заводе в Чикаго делал 1 тыс. механических жаток. Жнец с серпом в руках мог за день убрать пшеницу на площади около 1 акра, тогда как обладатель механической жатки – на 10 акрах.