Чтение онлайн

Цензурирование знаменитой газеты американской экспедиционной армии «Старс энд Страйпс» («Звезды и Полосы») было бы очень затруднено, если бы издателями не были сами цензоры. Газета была основана цензором майором Гюл Т. Вискниски, у которого зародилась эта мысль одновременно с полковником Кампанолем и полковником Фредериком Пальмером той печальной зимою 1917/18 г., когда у цензуры не хватало работы. Эта газета, служила целям пропаганды так же хорошо, как и целям информации, объясняя американским солдатам происходящие события и, главным образом, изображая в комическом духе все их невзгоды. Эта газета сыграла большую роль в поддержании духа солдат.

Официальные американские сообщения, так же как «Старс энд Страйпс», были смесью известий и пропаганды. Составлять их было поручено одному из офицеров разведывательного отдела. Их просматривал генерал Нолан и иногда, во время наступления на Маасе в Аргоннах, полковник Хоуэлл. Случалось, что их направляли генералу Першингу. Один раз после второго дня победоносного наступления на Сен-Мийель, генерал Першинг сам составил сообщение. Но и в этом случае он написал его так, чтобы обмануть немцев. Официальные сообщения содержали почти все сведения, которые могли напечатать главнейшие европейские газеты о нашем большом наступлении на Маасе в Аргоннах, и до некоторой степени указывали те пределы, которых американские корреспонденты должны были держаться в своих телеграммах. Официальное сообщение, выходившее в полдень, было обычно очень кратким; зато в 9 часов вечера американскому цензору в Париже передавались по телефону все сообщения из ставки главнокомандующего или из штаба 1-й американской армии в Суйи, чтобы он мог передать их французской прессе, протелеграфировать их военному министерству в Вашингтон и передать по телефону во все части, включая и главный штаб прессы на фронте, от которого по получении официального сообщения отредактированные телеграммы прибывали в Америку иногда раньше самого официального сообщения. За несколько дней до наступления на Сен-Мийель разведывательный отдел стал пользоваться для передачи американских сообщений радиостанцией на Эйфелевой башне, и таким образом они немедленно попадали к немцам.

Пропаганда разведывательного отдела становилась все более и более искусной и эффективной; в течение последних трех месяцев войны американцы играли весьма значительную роль в этой топкой игре, которую вел покойный лорд Нортклиф. [4] В этот период, пользуясь самолетами и маленькими аэростатами длиною в 9 футов и весом 4 фунта, американцы в миллионах экземпляров разбрасывали брошюры за линией германского фронта. Французы имели специальные 75-мм снаряды, которые они наполняли листовками и разбрасывали на немецких линиях.

Многие из этих предназначенных для пропаганды листовок, которыми наравне с американцами пользовались англичане и французы, доставлялись из Америки, например, отрывки из речей президента Вильсона о мире и о демократическом правительстве в Германии. В листовках мы опровергали также слух, который немцы распространяли с целью борьбы с дезертирством, а именно, что мы якобы убиваем пленных. Американцы достигли превосходных результатов, распространив экземпляры приказа, подписанного генералом Першингом, устанавливавшего, что германские пленные должны получать ту же пищу, которую получали американские солдаты; затем следовало перечисление рациона. Многие изголодавшиеся немцы, дезертировавшие или сдававшиеся в плен, вытаскивали из кармана этот листок и показывали его в качестве «талона на получение пищи».

Гинденбург и Людендорф пытались бороться против нашей пропаганды строгими приказами о немедленной передаче таких листовок в руки властей. Лица, не состоявшие на военной службе, подбиравшие эти листовки, приговаривались к штрафу в 25 долларов. Тем не менее, в мае мы разбросали 85 000 листовок, в июне 120 000 и в июле 300 000. О том действии, которое они производили, можно судить по приказу, составленному генералом фон Гутьером 29 августа 1918 г., экземпляр которого был захвачен американцами. Обращаясь к своим войскам, генерал писал: «Противник создал министерство с целью разрушения веры немцев, министерство, во главе которого он поставил самого большого жулика Антанты — лорда Нортклифа.

Метод Нортклифа состоит в распространении посредством самолетов все большего и большего количества листовок и брошюр; письма германских пленных подделываются самым бессовестным образом; листовки написаны так, словно их авторами являются немецкие поэты, писатели или государственные деятели и словно они напечатаны в Германии, тогда как в действительности они вышли прямо с печатных станков Нортклифа, работающих день и ночь.

К счастью, министр по разрушению германской веры Нортклиф забывает, что немцы — это не негры, не индусы и не безграмотные французы, англичане или американцы, неспособные раскрыть уловки противника.

Разъясните эти гнусные методы вашим более молодым и менее опытным товарищам, скажите им, чего ждет от них наш смертельный враг и что поставлено на карту. Подбирайте эти листовки и брошюры и передавайте их своим командирам, чтобы они пересылали их верховному командованию, которое сможет извлечь из них полезные сведения относительно намерений наших врагов. Вы поможете таким образом своим начальникам и ускорите нашу победу».

В действительности разведывательный отдел в своих листовках всегда говорил только правду, считая, что это дает превосходные результаты. Сторонником такой политики был стратегический совет, в состав которого входили: посол в Бельгии Хью Гибсон, Уолтер Пэйдж из «Уорлд Уорк» и Уолтер Липпман из «Нью-Йорк Уорлд». Специальный отдел пропаганды фронта, возглавлявшийся капитаном Хибером Банкенхорном, пользовался только фактами и ничем больше. Так, президент Вильсон действительно произнес речь, напечатанную в наших листовках, тогда как германская цензура позволила немецким газетам напечатать только умышленно исковерканные выдержки из нее. Точно так же генерал Першинг действительно отдал приказ относительно питания пленных, которых в самом деле кормили так хорошо, как им было обещано. Конечно, это была пропаганда, стремившаяся подорвать дух немцев и уничтожить у них всякое желание драться, но это была честная борьба.

Существовал еще другой вид пропаганды, которую можно было бы назвать «высшей пропагандой». Большое искусство в этой области проявили французы. Дело заключалось в том, чтобы давать газетам не вполне точную версию событий, с таким расчетом, чтобы вызвать нужную реакцию общественного мнения. Когда наша первая дивизия вступила в боевую полосу в Пикардии, французы извлекли из этого превосходные результаты в смысле пропаганды; они сообщали, что одна из частей полка, входившего в состав дивизии, победоносно отразила немецкий батальон, и таким образом оправдала доверие, которое питали к. американцам.

В действительности такой стычки не было. До сих пор никто еще не отдал себе вполне отчета, насколько пропаганда помогла сделать Шато-Тьерри популярным в Америке.

Метод, о котором избегают говорить в некоторых кругах после войны, но который, тем не менее, часто применялся американскими и союзными офицерами и генералами, состоял в том, чтобы толкать войска на величайшие усилия путем преувеличения или искажения фактов или взывания к чувствам. Так, иногда по какому-нибудь участку фронта распространяли слух об успехе на другом участке фронта, чтобы поощрить войска к наступлению и оправдать то усилие, которого от них требовали для достижения необходимой цели. Исходя из этой же установки, в качестве объекта всегда указывали значительно более отдаленную местность, чем та, которой должны были достичь войска; это делалось не только для того, чтобы заставить войска выступить, но и для того, чтобы их подогнать. Первое вторжение немцев в американские траншеи доказало нам пользу пропаганды.

По данным французской осведомительной службы, немцы обещали большое вознаграждение первому германскому солдату, который захватит в плен американца. Соответствовали ли эти сведения истине или нет, неизвестно, но они сослужили большую службу нашей пропаганде в американских газетах в 1917 г. и вызвали негодование населения против немцев. Итак, ночью 2 ноября в окрестностях Арракура в Лотарингии сотня немцев бросилась добывать обещанную награду и захватила 12 бойцов 16-го пехотного полка 1-й дивизии, оставив на месте трех убитых и много раненых.

Эти двенадцать бойцов стали предметом большого интереса в высших кругах германской разведки, и каждый из офицеров, включая и кронпринца, расспрашивал их о военных проектах Америки, о ее планах и намерениях. Следуя ли получерным приказаниям или вследствие непонимания в 1917 г. многими американцами, почему их страна вмешалась в европейскую войну, так или иначе, эта двенадцать пленных проявили полную неосведомленность.

— Почему вы, американцы, сражаетесь против нас, немцев? — спрашивали их.