Чтение онлайн

Андреев вытаращил глаза, захохотал и повалился на кровать, дрыгая ногами.

— Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Я сейчас сдохну! Великий непьющий писатель!.. В два пальца толщиной!.. Ха-ха-ха!.. Ой, не могу!..

Куприн двинул Андрева в бок локтем:

— Хватит ржать-то. Я, может, всю жизнь мечтал такое о себе услышать… Господа. — обратился он к американцам, — а, собственно, по какому делу вы ко мне пришли?

— О,кей. — сказал Брюс Харпер. — Мы приехать из Америка. У нас в Америка есть очень популярный общества трезвости для молодых людей. В наше общество вступают американцы непьющие алкоголь. Там они иметь здоровый образ жизни и заниматься физический спорт. Теперь такие общества есть не только у нас в Америка, но и в Европа и даже в Азия. По всей Европа и Азия молодые люди хотят иметь здоровый образ жизни, делать гимнастика и не иметь проблема с алкоголь. Теперь мы приехать к вам в Россия и мы хотеть открывать в ваша страна наше общество трезвости для молодых люди. Чтобы русский молодой парень приходить к нам для иметь здоровый образ жизни, делать гимнастика и не иметь проблема с алкоголь. Мы приехать к великий русский непьющий писатель Лев Толстой, чтобы он написать открытое письмо для русский народ, чтобы русский люди вступать в наши американские общества трезвости для молодых людей. Но мы опоздать. В понедельник граф должен продавать лошадь и не имеет возможность писать письмо для русский люди. Граф Толстой говорить нам о другой русский непьющий писатель Александр Иванович Куприн. Толстой сказать нам ходить к Александр Иванович Куприн, который помогать нам решать одна наша проблема.

Минуту русские писатели сидели рядышком на кровати с открытыми ртами, потом они повалились на спину и долго раскатисто хохотали.

— Ну, повеселили! — Куприн держался руками за живот, по лицу его текли слезы радости. — Ну, Лев Николаевич! Остроумно! Знал к кому направить! Давно я так не смеялся. Давайте бумагу, я напишу письмо.

Американцы, радостно улыбаясь, достали из портфеля превосходную американскую бумагу и ручку паркер.

Александр Иванович взял и написал:

« Открытое письмо русскому народу.

Русский народ! Если ты хочешь иметь здоровый образ жизни, заниматься физическим спортом, делать гимнастику и не иметь проблем с алкоголем — вступай в американское общество трезвости, как это сделал непьющий русский писатель Куприн, который пишет книги не хуже Толстого в два пальца толщиной.

Великий русский писатель Лев Толстой.»

Андреев заглянул через плечо к приятелю и снова рухнул на кровать.

— Ой, мамочки!

Куприн вложил письмо в американский конверт, лизнул, запечатал и торжественно вручил американцам.

— Дорогие американцы! Передайте это от меня русскому народу!

Эмиссары смотрели на Куприна, на Андреева, на запечатанный конверт. Было видно, что они не понимают, почему писателям смешно. Куприну стало их жалко.

— Ладно, господа, — сказал он, — пойдемте лучше выпьем. Мы с Ленькой знаем одно уютное местечко.

Американцы покраснели.

— Мы видеть над нами здесь подшутить. — Брюс Харпер опустил на глаза автомобильные очки. — Мы зря здесь терять время. Мы уходить. — И надел краги.

— Да ладно… Не обижайтесь… Если вам действительно нужен непьющий писатель — езжайте в Ялту к Чехову. Он один и остался непьющим. Ему здоровье не позволяет. В Ялте его спросите. Звать — Антон Палыч.

Часть III. ЯЛТА Мягкое крымское солнце ласкало тела отдыхающих. У самого края пирса мальчик в матроске и девочка в розовой шляпке кидали хлеб чайкам.

На берегу в шезлонге сидел Антон Павлович Чехов. Он ел вареную кукурузу, натертую солью. На Чехове был полосатый купальный костюм и темные очки. «Чего-то брат давно не пишет. — думал он, — Запил, наверно… Да-а-а… Славно мы с ним когда-то куролесили… Пьяницам — хорошо. Напился и море по колено. Пока здоровье есть — отчего ж не пить? А когда здоровья нет — у человека ничего не остается. Только сидеть здесь и жрать вонючую кукурузу с солью!» Антон Павлович откусил в последний раз и швырнул огрызок за спину.

— Оу, Шит! — услышал он сзади и обернулся. — В нескольких шагах стояли двое нерусских. Один потирал ушибленный затылок.» Вот те нате! — подумал Чехов — Напаскудил, как школьник.»

— Эй, господа! — заявил он. — Это в вас мальчишки кукурузой запустили. Они вон туда драпанули. Бегите быстрее.

— Спасибо. Но мы не иметь время бегать. Мы искать здесь великий русский писатель Антон Палыч Чехов. Не знать ли вы, где он поживать?

Чехов насторожился: «Еще не хватало. И сюда добрались репортеришки! Хорошо, что я в темных очках. Надо бы и бороду сбрить… Правильно, сегодня же и сбрею… Без бороды даже лучше — все лицо ровно загорает.»

— А вот, господа, он в том доме живет. Вон, видите — вывеска.

— Спасибо, мистер. — иностранцы поспешили к дому.

Чехов быстро сложил шезлонг и ушел с пляжа.

Американцы подошли к дому на котором висела вывеска:

— Оу! Я вижу у этого писателя хороший бизнес. Смотри, парень, какая шикарная витрина.

Они вошли в помещение. Посреди комнаты на табуретке сидел старик и приколачивал подметку к ботинку.

— Гуд морнинг, мистер. — поздоровались американцы. — Где мы можем видеть мистер Чехов?

Мужчина перестал приколачивать подметку, строго оглядел американцев, вынул изо рта гвозди и сказал:

— Я — Чехов. Чего изволите?

Американцы удивленно переглянулись.

—Я не понимаю этих русских. — сказал по-английски Брюс Харпер, — Один ботинки в озере топит, другой их ремонтирует.»

Джек Виллис пожал плечами.

— Наконец мы вас найти. — сказал Харпер, улыбаясь до ушей.

— Нас прислать к вам русский писатель Куприн, который делать дринкин эври дей и не может решать наша проблем. — Виллис развел руками.

— Какие дырки? — переспросил Чехов.

— Куприн пить много водка с его младший брат Ленька Андреев и писать фальшивый письма для русский народ вместо Лев Толстой.

— Фальшивые письма? Вам, наверное, в участок надо. А здесь ботинки чинят.

— Ботинки! — обрадовался Джек Виллис и закивал головой. — Это мы понимать. Великий русский суперписатель Толстой топить в озеро ботинки.

— На хрена ж он ботинки топит?

— Справедливый человек.

— Ничего себе! Я горбачусь всю жизнь — подметки приколачиваю. А они с жиру бесятся! Обувь топят!

В дверь заглянула какая-то женщина.

— Здравствуйте, Сергей Кузьмич. — обратилась она к Чехову. — А я вам полботинки принесла.

— Сергей Кузьмич? — удивленно переспросили американцы. — Сергей Кузьмич? А где Антон Палыч?

— Какой Палыч? Не знаю я никакого Палыча. Здесь есть я и мой сын Борька. И все. Остальные — бабы. Среди них тоже Палычей нет.

Вечерело. Чехов с удовольствием выпил стакан молока и сел писать письмо брату.

«Здравствуй, брат Михаил.

В Ялте довольно скучно. День мой начинается с того, что я просыпаюсь в восемь утра и ковыляю на пляж, где завтракаю вареной кукурузой с солью и загораю в шезлонге часов до двенадцати. Потом возвращаюсь домой, обедаю и сплю часов до пяти. В пять спадает жара и я снова ковыляю на пляж. И так каждый день! Вареная кукуруза осточертела, а жареного и копченого мне, как ты знаешь, нельзя.