Чтение онлайн

— Он написал тебе письмо?

— Да. Но я еще не готова его прочитать. — Она грустно улыбнулась, прежде чем взять другую пачку фотографий.

— Ты прочтешь его вместе со мной?

Она покачала головой и поцеловала меня в щеку.

— Иди почитай его со своими женой и сыном, Лиам.

— Мама, ты можешь пообещать мне, что не…

— Покончу с собой? — Она подняла бровь и нахмурилась. — Я не смогла бы, даже если бы захотела. Твой отец заставил меня пообещать, что я никогда не сделаю этого, как бы плохо я себя ни чувствовала…какой засранец.

Слезы снова навернулись на ее глаза.

— Вероятно, он снова скажет это в своем письме, и, если мне повезет, я доживу до ста двух лет.

Поцеловав ее в висок, я притянул ее в объятия.

— Итану понадобится его бабушка. У него не осталось других бабушек и дедушек…. Без проблем.

Она засмеялась и обняла меня в ответ, прежде чем отпустить.

— Хорошо, иди. Я не хочу снова сорваться прямо сейчас.

Она вытерла слезы и вернулась к просмотру своих фотографий.

— Я так сильно люблю тебя, мама, — сказал я ей, когда встал.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю, — ответила она, когда я направился к входной двери.

Выйдя, я закрыл дверь и наткнулся на двух горничных.

— Пусть кто-нибудь проверяет ее каждый час, пока не погаснет свет или она будет слишком тихой, — распорядился я.

Я доверял своей матери, просто не в таком состоянии, и я не похороню ее тоже. Она может разозлиться на меня, если захочет, но я предпочел бы перестраховаться, чем сожалеть.

Я вошел в нашу комнату как раз в тот момент, когда Мел кормила Итана яблочным пюре, слушая новости. Она переоделась в одну из моих рубашек и выглядела просто великолепно.

— Привет. — Она улыбнулась мне, когда Итан потянулся, чтобы съесть еще ложку яблочного пюре. Подойдя к ним, я сел рядом с ней.

— Ты можешь почитать это, пока я покормлю его?

Она кивнула, когда мы обменялись яблочным пюре на письмо.

— Что это? — спросила она, открывая его.

— Письмо от моего отца, — сказал я, улыбаясь Итану.

Она больше ничего не сказала, когда вытащила сложенный лист бумаги из конверта.

— Лиам, если ты убил меня, я буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

Я рассмеялся. Конечно, он бы так и начал.

— Задница.

— И не называй меня задницей, это неуважительно.

Я замер, когда посмотрел через ее плечо, и, конечно же, он написал эту фразу. Даже после смерти он знал мой следующий шаг…Я не был уверен, должен ли я злиться или испытывать благоговейный трепет.

— Письма для всех всегда приходили ко мне легко, за исключением тебя и твоей матери. Может быть, это потому, что я могу поставить себя на место вас обоих. Я понимаю, какое давление ты сейчас испытываешь на своих плечах, насколько тяжелым тебе кажется каждый шаг, и я понимаю, каково это — не иметь отца, к которому можно обратиться. Я посвятил свою жизнь тому, чтобы быть рядом с тобой и давать тебе инструменты, необходимые для того, чтобы ты справился без меня.

— Одним из таких инструментов на самом деле была Мелоди… И да, я называю ее инструментом, оружием, твоей опорой, когда тебе нужна помощь. Я знал, кем она была, что она управляла своей семьей, что Орландо умирал. Это была одна из причин, почему я так сильно настаивал на том, чтобы вы двое поженились. Как бы ни было приятно заключить мир с итальянцами, я больше заботился о том, чтобы вы оба были равны. В этом действительно секрет успеха; иметь рядом с собой кого-то, кто готов сражаться, умирать и убивать за тебя…так что я не жалею, что солгал вам обоим. Я наблюдал за вами с явным благоговением и удивлением. Никогда я не видел такой подходящей пары, такой любящей и безумной. Это лучшее письмо, которое я когда-либо писал, потому что теперь я без сомнения знаю, что я тебе больше не нужен.

Это было неправдой.

— Меня утешает осознание того, что я покидаю этот мир без сожалений. Я видел, как мой сын вырос из мальчика в мужчину, и у него появился собственный сын. Я знаю, это больно, или, по крайней мере, лучше бы тебе было немного больно, сопляк, потому что мне тоже больно. Я горжусь тобой. Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты не оставил свою мать. Я хочу, чтобы ты остановился и отдышался, находил минутку для себя каждый день, Бог свидетель, тебе это понадобится. Я хочу, чтобы ты не забывал смеяться, помнил, что это нормально — быть счастливым без меня.

— Помни о своих жене и сыне и той жизни, которую ты хочешь им подарить. Но все это произойдет после того, как ты позаботишься о Птицелове. Сотри этого ублюдка с лица Земли, а затем убедись, что ничего подобного больше никогда не повторится. Мне жаль, что это письмо не длиннее. Но твои письма никогда не были длинными. Я никогда не хотел, чтобы ты зацикливался на мне. Прощай, сынок. Будь сильным и знай, что нет ничего, чего ты не мог бы сделать. Я надеюсь, что это поможет, если тебе когда-нибудь понадобится мой совет в будущем. Всегда с любовью, твой отец.

Я оглянулся, чтобы посмотреть, что там еще есть, и рассмеялся. Он впервые в жизни изложил мне свои правила.

Она сложила письмо, и я уставился на Итана, пока он облизывал губы. Когда я откинул его волосы назад, он схватил меня за руки. Боль все еще была там, но ярость затмила ее.

— Завтра мы начнем снова, — сказал я ей.

— Завтра, — согласилась она.

ГЛАВА 29

«Героев не существует. А если бы они существовали, я бы не был одним из них».

— Броди Эштон

ПРЕЗИДЕНТ КОУЛМЕН

Я хотел ненавидеть их, но как я мог, когда я продал свою душу? Каждый раз, когда я входил в свой офис, офис из всех офисов, я видел их лица и слышал их голоса.

Марионетка. Они звали меня так, и это было правдой. В течение нескольких месяцев я почти забыл, как я сюда попал. Это было достаточно просто, когда один из них был заперт в тюрьме, а другая — одному Богу известно где. Теперь, когда они вернулись, цель моей жизни, казалось, требовала, чтобы я уважал их и улыбался им. Хуже всего было то, что люди действительно верили им. Они были похожи на Кеннеди, Вандербильтов или Рокфеллеров.

Конституция гласила, что в Соединенных Штатах не могут присваиваться дворянские титулы, и все же Каллаханы были семьей, не похожей ни на одну другую. Они были династией, и хотя историки скажут вам, что это ненадолго, они ошибаются. Династии имели обыкновение растворяться во тьме, заставляя вас поверить, что их там нет, пока они не вернутся с удвоенной силой.

Я всегда считал, что Каллаханы похожи на тараканов. Их деньги были запятнаны кровью и наркотиками… но все равно это были деньги. И когда моя Оливия встретила Нила, я просто знал, что придется заплатить определенную цену. Но я также знал, что о ней и нашей семье позаботятся. Я ненавидел Каллаханов, но и тот факт, что нуждался в них больше. Быть самым могущественным человеком в мире стоило дорого, и когда это закончится, я снова смогу расслабиться.