Чтение онлайн

И еще, в лучших традициях дихотомичного СФС "Дрозд", будучи убежденным антикоммунистом, преклонялся перед такими деятелями как Дзержинский и Берия и даже поспособствовал открытию памятников тому и другому.

Сопровождавшие Комбата военачальники не были особо чем-то примечательны – обычные российские офицеры, правда, теперь ставшие вне закона в самой Российской Федеративной Республике. Имевших в своем облике черты старой армии с каждым годом здесь становилось все меньше – они не выдерживали конкуренции в подковерных интригах, причем не ввиду какой-то своей ущербности вроде легендарного и зачастую надуманного алкоголизма, а ввиду того, что на таких было удобнее вешать всех собак.

Когда все заняли свои места, музыка стихла, затем стал стихать и уличный шум, однако ничего не происходило – нависала какая-то непонятная пауза. Откуда-то послышался раздраженный голос импресарио, что-то кому-то объяснявшего. Создавалось впечатление, что тут была какая-то техническая заминка.

Наконец, когда уличная музыка уже вновь ожила и начала набирать громкость, другое звуковое оборудование дало о себе знать – Комбат схватился за установленный перед ним микрофон и несколько раз постучал пальцем.

– Так, значит, ннэ, – послышалось с верхнего яруса и одновременно из уличных колонок.

Голос прозвучал пока еще в порядке пробы, не в полную силу. Музыка стихла.

– Товарищи сограждане Сибирского Федерального Самоуправления и также наши иностранные резиденты и гости! – начал, наконец, Комбат свою речь. – Сегодня в этот торжественный день мы отмечаем наш собственный праздник, День Воинской Доблести. День Воинской Доблести бойцов нашей Народной Добровольческой Гвардии. День Воинской Доблести наших новых братьев по оружию – бойцов Иностранного Корпуса. Это День Воинской Доблести наших сотрудников.

Он начал перечислять подразделения МВД, включая и МЧС. – Всех тех, кто несет гражданскую службу, – подытожил он, – но готов по первому сигналу встать на защиту нашего славного края. Наступит день, когда мы изгоним шайку бандитов и мракобесов и освободим наших земляков на левом берегу. Придет этот день и мы его спразднуем. – он так и сказал, "спразднуем".

– Наступит день, – продолжал Комбат. – Когда наша Россия примет нас, и политической конфронтации, развязанной демаршистами будет положен конец. Придет этот день, и мы его тоже спразднуем.

– Придет день, когда сообщество наших наций одержит окончательную победу над противником в этой исторической битве за цивилизацию. Этот день придет, рано или поздно. Когда этот день придет, мы его тоже как следует спразднуем. Мы с вами в самом начале нашего общего великого пути. Пройдем его с присущей нам Воинской Доблестью! Дальше должно было пойти что-то вроде "Ура, товарищи!".

– Предвойна, война, 14-й и 15-й год, еще годы Большой Войны? Нет, не слышали, мы в самом начале нашего доблестного похода! Молодец, чего сказать, – с издевкой подумал Завирдяев.

Этот Ворчливый его настрой был обусловлен не столько неприятием солдафонщины как таковой, сколько примитивностью декларируемого, да и примитивностью самого Комбата как политика. Примитивность эта слишком уж резала слух на фоне тех изящных манипуляций с сознанием обывателя, что вытворяла общемировая, большая политика. Только сравнить – конверсия войны, деконвенция, эскалационная инициатива, деэскалационная инициатива, локальный военный процесс, глобальный военный процесс… а тут… "спразднуем" да "как следует спразднуем".

Там бы, в большом мире, эту, давно ставшую очевидной мысль о том, что война – это надолго так обернули бы, и в такую обертку… да впрочем и оборачивали, а тут…

– С праздником товарищи, с Днем Воинской Доблести! – прогрохотал Комбат.

Толпа как и положено разразилась троекратным "ура", – местные научились кричать не хуже чем на плацу. Грянула музыка. Краем глаза Завирдяев заметил, как Бордовый Пиджак суетится у края трибуны, держа в одной руке крепкого вида планшет, а в другой микрофон.

Завирдяев неторопливо оглядывал толпу на проспекте. Обращали внимание плакаты с распечатанными детскими рисунками, – надо же, ведь как-то родители объясняли, что и как рисовать. Хотя скорее всего детям уже влили в мозги достаточно агитационного мусора, и нужно лишь попросить нарисовать что-нибудь на тему победы над левым берегом, и работа шла сама собой.

Тут левобережный нарисован во всем коричневом, как кусок дерьма, с рогами и с вилами. На него летит увесистая ракета. На небе светит солнце, луна и между ними герб СФС. Вот на другом рисунке вроде бы Комбат, а вдали его танк. В зубах у Комбата трубка, может быть даже и сталинская. Завирдяеву хотелось в подробностях рассмотреть цветную мазню.

Еще было любопытно отыскать видение темы Большой Войны, – это несомненно здесь было представлено. Когда-то много лет назад Завирдяев еще не выросший из коротких штанишек сам так рисовал, правда по большей части автомобили…

– Какими глазами надо смотреть на мир, чтобы рисовать такое, – мысленно проговорил Завирдяев, – и каково это?

Каким бы это не показалось странным, но с высоты прожитых лет Завирдяев, если бы это было возможно, перекроил бы все так, чтобы он сам в те далекие годы тоже рисовал бы комбатов и танки.

Дело было тут не в том, что именно рисовать, а в окружавшей его в те годы действительности – вконец одряхлевшая советская массовая культура, ее образовательный сегмент в частности, ничего не мог предложить кроме интеллигентских… не соплей даже, а чего-то мертового.

Те "разложенцы" могли пихнуть артхаус в детские мультфильмы а потом удивлялись отчего все так отвергалось в пользу всего иностранного. В школе было то же самое. Создавалось впечатление, что кадры и туда и туда набирались в психушках.

На таком фоне пришедшая с вестернизацией волна западного медиа-продукта выглядела цельной, отлично сработанной, сделанной профессионалом для человека, а не наркоманом-интеллигентом для двух-трех таких же.

Так что рисовать танки после бодрого и воодушевляющего рассказа про то, как твоя артиллерия способна бить по врагу – не такой уж и плохой вариант.

–Можно будет поддеть кого-нибудь из иностранцев этой темой, если возможность представиться, – подумал Завирдяев, – хотя у них сейчас у самих все движется к такому же, только своего, своей КАНАР под боком нет. Обходятся одной темой Большой Войны.