Чтение онлайн

Грант махнул рукой, решив послать заметку с письмецом хозяину в редакцию газеты, и вышел. Дожидаясь лифта, он нашарил в кармане визитную карточку Уинстона Бека. Глядя на карточку, он думал, что встреча с Беком не была напрасной. Но не была ли она так же опасной?

Он не мог знать, что эта встреча перевернет всю его жизнь.

В ближайшие дни он вставил зубы, снял повязку и пластырь с лица, но не с головы. Волосы на обритых местах еще не отросли, и вообще походил он на боксера конца прошлого века, когда мужчины еще были мужчинами и дрались без перчаток, по семьдесят пять раундов и до полного нокаута.

В Нью-Йорк пришел сентябрь, душный и жаркий, с повышенной влажностью, а Десантис все еще торчал на Багамах, сказавшись больным, — так сообщила Гранту секретарша. Молчала и «Рай реджистер». Грант стучал на своем «ремингтоне» с небывалым увлечением, которого у него не было, когда он описывал путь своей команды в джунглях. Тогда он не мог заставить себя поверить, что его книга так уж нужна людям — были уже книги о Вьетнаме, и получше той, что получалась у него. Но теперь он многое переосмыслил, узнал, понял. Надо было перечитать всю рукопись заново, все выверить в свете новых фактов и выводов, максимально усилить и осовременить концовку. Вот этого еще никто, по крайней мере из «зеленых беретов», не говорил людям, не делился с ними кровью, оплаченным горьким как хина опытом, не предупреждал их против повторения ошибок и преступлений.

А после столь многообещающей венской встречи в верхах планета Земля благодаря стараниям врагов разрядки словно сошла, соскочила с орбиты разрядки и покатилась по гибельному курсу. Сбывались самые худшие его предчувствия, предсказания Уинстона Бека, которому он нередко звонил в Вашингтон. Дела у Уина застопорились — не хватало денег на издание уже подготовленного бюллетеня. Настроен он был мрачно, советовал следить за событиями в Иране, за энергетическим кризисом, за растущей не по дням, а по часам цене золота на биржах. По его совету Грант купил себе транзистор с коротковолновым диапазоном, слушал Москву на английском языке, хотя слышимость была слабая, а купить транзисторный приемник получше, вроде «Брауна», он не мог себе позволить, пока не получит гонорар за книгу.

Порой он даже радовался тому, что наступил уже октябрь, а Тони Десантис все не возвращался, потому что столько еще надо было доделать в рукописи. Ему казалось порой, что он идет по дремучей чаще в Йеллоустонском национальном заповеднике или в секвойевой роще под Сан-Франциско — идет, спешит, и все время кажется ему, что вот-вот засквозит опушка леса, но лес все тянется и тянется и конца-края ему не видать. Не он, автор, а рукопись диктовала ему свою волю. И он спрашивал себя: все ли писатели ориентируются в собственных творениях, как в незнакомом лесу, или только новички? Его изумляло, восторгало и пугало, что детище его вдруг ожило, обрело требовательный голос, зовя его к своей «ремингтоновской» колыбели, заставляя дать себе пищу, перепеленать, умыть.

4 ноября Грант услышал по радио сообщения о захвате иранскими студентами около полусотни заложников в американском посольстве в Тегеране. Он решил, что не может оправдать подобное беззаконие, хотя борьба иранцев против шаха была борьбой справедливой, как не оправдывал он международный терроризм вообще потому, что сам в прошлом совершал со своей командой террористические акты в тылу Вьетконга. Другое дело, когда обученные и вооруженные американцами горцы в Южном Вьетнаме восстали в 1964 году и превратили американских «зеленых беретов» в заложников, чтобы сайгонские самолеты не бомбили их деревни. Тут ничего не скажешь: правильно сделали, и никто их не мог обвинить в нарушении дипломатического иммунитета и международного права — на войне как на войне. С растущей тревогой следил он за тем, как Рокфеллер, Бжезинский, Хелмс, Тэрнер вкупе с Картером играют с огнем, покровительствуя шаху.

Но не станут ли события в Иране тем предлогом, которого давно и со страстным нетерпением ждали противники разрядки?

Грант отложил работу над последней главой своей книги и взялся за заметку для бюллетеня Бека о зловещей роли Хелмса в Иране на основе глав в своей рукописи, посвященных бывшему директору Центральной разведки и экс-послу США в Иране. Не будучи специалистом по Ирану, он пошел в Публичную библиотеку и выписал основные данные об американо-иранских отношениях.

В пятидесятые годы Иран вступил в империалистический блок СЕНТО, привязанный Багдадским пактом к американской боевой колеснице. Американская агентура наводнила всю страну, подчинила ее себе. «Стандард ойл» перекачивала доходы от «черного золота» в сейфы банка «Чейс Манхэттен». Ежегодно Иран получал доход до 23 миллиардов долларов. ВПК — военно-промышленный комплекс США — продал шаху оружия на 36 миллиардов долларов. В период 1973—1978 годов шах купил американского оружия почти на 20 миллиардов долларов, главным образом во время хозяйничания в Иране Ричарда Хелмса. Американским оружием и обученными американцами карателями САВАК, полиция, жандармерия и армия уничтожили более 380 тысяч патриотов Ирана. Стоит ли удивляться, что иранцы теперь подняли революцию и сводят счеты с американскими империалистами.

Вечером 4 ноября он отправил Беку свою заметку по почте. На следующий же день получил ответ телеграммой: «Заметку напечатаю целиком, если автор откажется от гонорара». Грант усмехнулся, позвонил Беку, заверил его, что у него и в мыслях не было требовать гонорар за заметку.

— В таком случае, — улыбчивым голосом проговорил Уин, — жду от тебя новых заметок. Твоей единственной наградой, учти, будет моральное удовлетворение. Бюллетень скоро выйдет. Разошлю его всем информационным агентствам и многим редакциям газет и журналов. Если повезет, получу деньги за использование материалов бюллетеня и тогда непременно оплачу твой труд.

8 ноября ночью его разбудил звонок. «Десантис!» — подумал он, стряхивая с себя очередной вьетнамский сон и хватая трубку телефона на тумбочке у изголовья кровати.

— Грант? Ну, как, старина, ты себя чувствуешь?

— Кто это? — спросил он, хотя узнал голос Клифа Шермана.

— Снял уже бинты? Ты, наверное, очень удивился, старик, что я пожалел тебя в Фейетвилле.

— Откуда ты узнал мой номер?

— Какая разница! Я мог узнать твои координаты из документов в твоем кармане, от клерка в мотеле, но я взял их из протокола полиции, с которой у меня самые теплые отношения. Кстати, очень мило с твоей стороны, что ты не упомянул о моей скромной особе в протоколе, но ты, конечно, понял, что меня с нашей полицией водой не разольешь.

— Чего ты хочешь?

— У меня просто, Джонни, рука не поднялась на лежачего, когда вдруг ты грохнулся в обморок. Я слишком долго мечтал о встрече с тобой, дружище, чтобы ограничиться одним только свиданием. Нет, Грант, мы с тобой еще встретимся. Может, раз, может, два, три. Наши встречи всегда будут неожиданны, ты лишишься сна и покоя, дожидаясь следующего свидания, а расставаясь со мной, будешь гадать, когда же настанет новая встреча. И не будет ли она последней… Может, в следующий раз я отрежу у тебя ухо или два, как у вьетконговца. Помнишь, Джонни, как я приходил с гирляндами ушей, ведь за каждое правое ухо, чтобы не было обману, нам платили по полтораста пиастров или пятнадцать долларов. А ведь это было до нынешней инфляции! Золотые были времена!.. А может, сыграю с тобой такую шутку: подвяжу тебя за большие пальцы заломленных за спину рук к потолку или к дереву, если мы с тобой будем резвиться на природе, и буду тебя раскачивать, а мои ребята будут тебя хлестать плетьми или прутьями по чему попало. Этот номер у японцев носит название «Бабочка на качелях». Красиво, не правда ли? Меня научил ему один япошка из наемников в Анголе.

— Будь ты проклят, Шерман! — сказал Грант и бросил трубку.

Через две-три минуты в темной комнате, по потолку которой время от времени пробегал свет автомобильных фар, снова зловеще зазвенел телефон. Он схватил в сердцах телефонный провод и выдернул его из розетки.

— Будь ты проклят!..

Он заснул только под утро, а проснувшись, сразу вспомнил о ночном звонке и тяжело вздохнул. Садист несчастный! А ведь знает, как отравить человеку жизнь! Этот звонок словно черная метка, предъявленная пиратами Длинного Джона Сильвера в «Острове сокровищ» Билли Бонсу, моряку с темным прошлым: знай, мол, что мы выследили тебя, ты обречен, ты никуда от нас не уйдешь! За Клифом стоит целая банда. Полиция беспомощна или подкуплена рэкетерами. Уехать куда-нибудь подальше? Для этого нужны деньги. Надо дождаться гонорара. Все упиралось в книгу.

По просьбе Уинстона Бека Грант написал и послал ему по почте короткую заметку для его бюллетеня «Контр-ЦРУ» о деле Джеффри Мак-Дональда, озаглавив ее «Позор Америки». И в конце месяца, получив от Бека свежий номер, с удовлетворением прочитал свой материал, напечатанный безо всяких сокращений.

…Позвонили в дверь. Он сидел за машинкой. Кто бы это мог быть? Клиф Шерман? Вот чертовщина! Теперь он будет всегда и во всем подозревать скрытую угрозу. Пожалуй, надо обзавестись пистолетом. У него сохранился только кабар — кинжал «зеленого берета». Он взял его и подошел к двери.