Чтение онлайн

– Спасибо, что выслушали. Надеюсь, что окажусь полезен. У меня еще есть идеи… Хорошо, не буду вам мешать. – Он махнул рукой и двинулся к выходу.

Козак догнал его, шепнул: «Подожди, узнаю реакцию, будь неподалеку» – и быстро метнулся к столу.

Первым молчание нарушил Курицын:

– Во, мля, а вы говорите – деньги предлагать придет! Афганец хренов!

– Этот еще хуже! Советы дает, денег даже жалеет, – возмутился Прудник, – ты видал, че он говорит, что проигрыш неизбежен.

– Да, неизбежен, если всякий москаль со своими советами будет лезть. У нас одна проблема в кампании – помощники добровольные! – продолжил мысль Клюквин.

– А что он про Украину сказал? Нет, вы слышали?

Козак понял, что если Янушевич будет молчать, а этих ребят не остановить, то через пять минут Дружинина объявят самым главным врагом рода человеческого, и решил прервать начинающееся групповое изнасилование в отсутствие жертвы.

– Нехорошо получилось, Виктор Федорович, мы едим, а его даже за стол не посадили. А ведь человек-то уважаемый, только в Крыму здесь двадцать миллионов долларов инвестирует. Для чернобыльцев пансионат с новейшим оборудованием строит… Да и в России у него связи в самом президентском окружении…

– У Виктора Федоровича тоже связи в президентском окружении, – хохотнул Курицын. – Обидели самого Женю Дружинина! Надо же. А че, он, в натуре, херню ботает? Он Виктор Федоровича своим предложением не обидел, что ли?

– Я в политике не разбираюсь, но с людьми надо по-человечески, – буркнул Козак.

– А не разбираешься, так и молчи! – вдруг гаркнул Янушевич. – А то…

Козак не дал ему продолжить:

– Я, Виктор Федорович, пойду займусь своими прямыми обязанностями.

Николай вышел на улицу и пошел к набережной. Там возле большой пальмы его ждал Дружинин.

– Ну что? Плохо? Я сам вижу, что плохо…

– Да не готовы они воспринять все, но… Жизнь их научит. И еще в следующий раз давай я тебе дам пару советов перед разговором. Не надо, например, на Украину наезжать такими словами про то, что все дивчины проститутками в Москве работают, и еще…

– А что, будет следующий раз?

– Будет, это я тебе обещаю!

Несколько худощавых мужчин в кепках-аэродромах пожирали глазами молодую блондинистую секретаршу и что-то говорили на своем языке.

«Кыс…кыс…» [29] – слышала она через слово и наивно думала, что разговор идет про кошек.

– Паслушай, красавитса, – вдруг сказал самый пожилой из них, – у нас назначено на 15.00. Если пан Ищенко думает, что мы будем ждать его в приемной целый час, он ошибается. В следующий раз ему к нам в Крым надо будет ехать…

Секретарша юркнула в дверь кабинета шефа, чтобы доложить о возмущенных посетителях. Ультиматум татар сработал, и через широко раскрытые двери в приемную вышел сам кандидат в президенты Украины Юрий Ищенко с обаятельной улыбкой и приготовленными для объятий руками.

– Здрастуйте шановнi панi та панове, прошу вибачення за затримку, проходiте в кабiнет, сiдайте за великий стiл. [30]

Татары продолжали стоять в приемной и глазеть на кандидата в президенты, мысленно переводя сказанное. Смысл слов дошел до них одновременно с энергичными жестами хозяина кабинета.

– Мы, пан Ищенко, живем в Крыму, там на ураинской мове никогда не говорили, нам легче по-русски… Мир вашему дому!

Радушное лицо Ищенко стало суровым, но ровно на одну секунду, он махнул рукой и, изобразив дежурную улыбку, перешел на русский:

– Разрешите вам представить, господа, – обращался он к уже сидящим за столом людям, – это Мустафа Шамилев, председатель «Меджлиса крымских татар», самой, не побоюсь этого слова, могущественной организации в Крыму. А это – Петр Петрович Паращенко, Юлия Владимировна Тимоченко, члены моего избирательного штаба и ближайшие соратники. Прошу всех садиться, где будет удобнее.

Сам Ищенко сел во главе стола, аксакал Мустафа Шамилев – с другого торца, прямо напротив, его соратники по бокам от него. Получалось, что переговорщики сразу разбились на враждебные лагери, да и по дальнейшему крутому повороту разговора стало ясно, что пришедшие мужчины настроены серьезно.

– Пан Шамилев любезно согласился помочь нам в предвыборной кампании, как он мне сказал в разговоре по телефону. Мы собрались сегодня обсудить вопрос о том, как лучше использовать большой потенциал структуры пана Шамилева и его единоверцев. Мы все понимаем, что на власти Автономной Республики Крым рассчитывать в полной мере нельзя, все они русские, а пан Шамилев и его молодые энергичные люди помогут нам с разноской агитационной продукции, да и…

– Пан Ищенко, я не собираюсь памагать вам с разноской агитационной продукции. Эта бесполезно, русских вы в Крыму не убедите ни в чем. Не тратьте зря силы и деньги.

Тимоченко и Паращенко удивленно переглянулись.

– Простите, может, я неправильно понял, но… – начал Ищенко.

– Сколько вы собираетесь взять на Западной Украине? Наверное, восемьдесят-девяносто процентов. А сколько в Полтаве и Киеве? Наверное, по пятьдесят-шестьдесят? В Одессе, в Николаеве? Наверное, процентов по тридцать-сорок? В Донецке, Луганске? Процентов десять-двадцать? А в Крыму? Не больше пять-десять? Я дам вам 20 процентов, столько, сколько вы не можете мечтат! 20 гарантированных процентов в самом сердцы юго-восточной, прорусской Украины. Мы купили американский социологический опрос у тех же людей, данными которых пользуетесь и вы. Вы не можете нам не верит! Сегодня рейтинг кандидата Ищенко в Крыму не превышает два процента. Так?

Тимоченко энергично кивнула, а Ищенко сделал неопределенный жест и чуть не смахнул со стола стакан с минеральной водой.

Шамилев вытащил пухлый социологический отчет со знакомым Ищенко логотипом на обложке. Точно такой же отчет лежал у него в сейфе.

– Я сам чиловек не ученый, но попросил наших ребят почитать. Вы можете вкладывать в вашу пропаганду в Крыму еще десятки миллионов долларов, но вы получите прирост в два процента. Не более. Мы все это знаем. Поэтому давайте не будем тут…