Американское Вертиго
Шрифт:
Такие чувства испытывал Ник. Высохшее тельце умершей супруги не имело ничего общего с его любимой Марго, всем стало легче. Похороны прошли тихо, людей было немного. Так сложилось, что наиболее близкими для их семьи друзьями были Сергей и Ирина. На прощании Сергея не было – он улетел в Россию на несколько недель и под легендой бизнес командировки отдыхал с подругой и дочерью.
На кремацию Ирина вынуждена была пойти одна. Процедура прощания была формальна и непродолжительна. Никому из пришедших не удавалось уловить хотя бы отдаленное сходство лица умершей с Маргаритой – такой, какой они ее помнили: идеальное лицо, стройное загорелое тело, обрамленное в яркое платье и изысканные украшения. Это создавало атмосферу неловкости, вызванной ощущением присутствия на церемонии прощания абсолютно незнакомого мертвого человека. Череда слов соболезнований смирившемуся со своим горем вдовцу и всеобщее желание побыстрее покинуть территорию грусти. Прощальный вечер Ник организовал дома. Люди достаточно быстро ушли, осталась только Ирина. Она не хотела оставлять хозяина наедине с прахом Марго, ощущая в душе всю тяжесть такого соседства. Засиделись глубоко за полночь. Разговор недолго вился вокруг воспоминаний о Маргарите, а быстро сфокусировался на теме безысходного одиночества самих собеседников. Много откровений прозвучало в эту ночь. Ник пил виски и рассказывал о деталях тяжелого периода мучительных страданий, которые они перенесли вместе с Марго. Ирина под пару бокалов ароматного Зинфанделя впервые поделилась с ним новостями о переменах в жизни Сергея и своем одиночестве! С уверенностью можно сказать, что именно тогда они стали очень близки. Нет, не в физическом смысле. Им удалось заполнить душевную пустоту друг друга. Они сидели на диване в полутемной гостиной и разговаривали, заполняя паузы глотками выпивки. В комнате было тепло от потрескивающего камина, а в душе ощущение умиротворенного спокойствия, чувство которого каждый из них давно не испытывал. Ирина прислонилась плечом к Нику, а он, в порыве нахлынувшей волны нежности, обнял ее, притянул к себе, уткнулся в макушку и глубоко вдохнул запах волос. Оба смутились из-за возникшей ситуации, ведь основной мотив вечера совсем не предрасполагал к нежным ласкам с вытекающими последствиями. Ирина отодвинулась от Ника, потянувшись за бокалом с вином, стоящем на журнальном столике. Он тоже последовал ее примеру, завладев тяжелым хрустальным стаканом и жадно отхлебнув дымный обжигающий напиток. Именно в этот вечер больше ничего и не произошло, но судьба их отношений была предопределена.
Ирина и Ник стали часто встречаться, конечно, в основном, когда Сергей отсутствовал. Иногда они посещали выставки и ходили на концерты классической музыки. Наиболее приятными для обоих были домашние встречи у Ника за ужином. Разговаривали на различные темы и с каждой встречей становились всё ближе. Ник рассказывал о своем одесском детстве, об истории их отношений с Марго и перипетиях инвестиционного бизнеса. Ирина в основном посвящала его в новые детали личной жизни Сергея, которые ей удавалось выяснить. Однажды, засидевшись допоздна, у них не возникло желания расставаться. Почувствовав это, Ник предложил:
– Может останешься на ночь?
– Думаю, да, – ответила Ирина. – Ты мне выделишь свою рубашку в качестве ночнушки?
– Конечно. Давай я постелю в гостевой спальне, – сказал Ник и, немного помедлив, добавил: Нам!
Возражений не последовало и ночь наполнилась безумным вихрем нежных объятий и бурных ласк. Они заснули под утро, прижавшись к друг другу, испытывая обоюдное чувство умиротворенного удовлетворения. Удивительно, но никто из них не испытал даже намека на чувство вины перед Сергеем. Все было очень гармонично – как будто две половинки заполнили собственную пустоту. После той ночи в доме Ника появились вещи и туалетные принадлежности Ирины… На душе стало легче, слез как и не бывало. Она взяла мобильный, открыла меню и выбрала строку №1 в списке быстрого набора. Родной голос Ника не заставил себя ждать:
– Привет. Как ты, котёнок?
– Все в порядке, дорогой. Только немного устала.
– Что нового в больнице?
– Особых новостей нет, пока все по-прежнему, – сказала Ирина и добавила: Мне очень тоскливо одной дома, ты не возражаешь, если я приеду?
– Конечно нет, буду очень рад! Я просто не рискнул предложить тебе это…
– Спасибо, родной. Буду минут через сорок. К ужину что-нибудь купить?
– Нет, у меня все есть. Приезжай поскорее!
Последняя фраза Ника окончательно умиротворила Ирину. Нет никаких сомнений в том, что он очень ее любит. Пора собираться, – подумала она, – еще нужно принять душ и переодеться.
***
Джон Харрис внимательно осмотрел Сергея, изучил лист наблюдения за прошедшую ночь и присел за компьютер. Нужно сегодня же информировать местную Организацию по Снабжению Органами (OСО) о наличии потенциального донора. В национальной донорской базе данных пациент не фигурирует, поэтому необходимо срочно набрать кровь для определения его набора антигенов тканевой совместимости – ОСО наверняка затребует эти данные в ближайшее время. Каждый гражданин США по умолчанию считается потенциальным донором. Госпиталь, в котором умер или умирает пациент, обязан как можно скорее предоставить данные о нем. В финансовом плане это очень выгодно для лечебного учреждения – бюджетное финансирование трансплантационного проекта в США очень щедрое. Кроме того есть и личный, меркантильный интерес – при состоявшемся подборе подходящих для трансплантации пациентов, лечащий врач получает серьезное финансовое вознаграждение. Объем этой разовой выплаты напрямую зависит от количества забранных и трансплантированных органов. Если повезет с ожидающими пересадку кандидатами, то можно одновременно осуществить забор почек, печени и легких. Вот только сердце под вопросом, – подумал Харрис, – больной госпитализирован по поводу сердечного приступа, могут и заартачиться. Ну да ладно, не буду загадывать, а то вдруг вообще совместимых реципиентов в базе нет? Впрочем, вряд ли такое возможно. Кто-то, да подойдет. База данных ведь всеамериканская, содержит информацию о всех случаях трансплантации в США с 1986 года. Кроме этого, в рамках проекта объединены 58 региональных офисов координирующих весь процесс трансплантации органов, начиная с получения заявок от больных, которым требуется пересадка, вплоть до выполнения оперативных вмешательств. Сразу после поступления информации из больницы о наличии потенциального донора, специалисты выясняют его «медицинскую пригодность» для процедуры, анализируют состояния здоровье, возраст, причину смерти и т.д.
В данном случае все должно быть нормально, – вслух произнес Харрис и перешел в теневую зону размышлений, о которых было нежелательно говорить кому-либо. Один его знакомый, работающий в системе распределения органов, как то посвятил Джона в интересные детали трансплантационной кухни. Оказалось, что существует система повышающих коэффициентов, значительно влияющих на сумму конечных выплат госпиталю. Она основана на косвенной оценке уровня потенциальной жизнеспособности трансплантируемого органа, что непосредственно связано с эффективностью пересадки. Проще говоря, в соответствии со статистическими данными отдаленных результатов трансплантаций, в среднем меньше служат органы, забранные у трупа, а дольше те, которые были получены от живого донора. Поэтому, второй вариант более выгоден в финансовом плане не только для больницы, но и для лечащего врача, который получает вознаграждение в объеме фиксированного процента от общей суммы. В подавляющем большинстве случаев забор органа живого донора выполняется при родственных пересадках, но хитрость состояла в том, что ее можно осуществить и у пациента с гибелью мозга в условиях операционной. Единственным препятствием для этого является необходимость проведения ритуальной процедуры отключения больного от аппарата в присутствии его родных. Получить согласие родственников на посмертный забор органов это одно, а информация о том, что человека с работающим сердцем и дышащими легкими будут кромсать в операционной – несколько иное. В состоявшемся тогда разговоре товарищ посоветовал Джону Харрису продумать схему обхода неприятных формальностей и легализации операционного забора. Подобных случаев еще не было в их клинике, но нужно же с чего-то начинать. В любом случае понадобятся помощники и одобрение руководства.
Итак, следует продумать каждый момент, – размышлял Джон. Согласие жены пациента я, скорее всего, получу. Нужно дождаться результатов анализов набора антигенов и ввести их в компьютерную базу данных Объединенной Сети Распределения Органов (ОСРО). Сопоставление данных и выявление конкретных больных, ожидающих трансплантацию, займет несколько десятков минут, а когда результаты будут получены, необходимо сразу же сообщить представителю местной ОСО, что больница готова выполнить в условиях операционной забор органов от живого пациента с подтвержденной гибелью мозга. С ними нужно согласовать дату и время процедуры, так как схему логистики приезда специалистов из центров трансплантации будут формировать они.
Теперь последний, но очень сложный момент, о котором Харрис еще понятия не имел. Как организовать прощание родственников с пациентом, при этом выполнить отключение аппарата искусственной вентиляции легких, продемонстрировать остановку сердца, а потом быстро доставить тело в подготовленную операционную и вновь восстановить сердечную деятельность? Сложно, все упирается во время. Торопить супругу умирающего не очень хочется, ведь все эти телодвижения откровенным цинизмом попахивают. Нужно что-то придумать. Ведь таких прецедентов в больнице еще не было.
Джон бросил взгляд на экран монитора, – вот и результаты анализов пришли. Он открыл файл с тестами Сергея по тканевой совместимости. Сами по себе анализы представляли лишь набор цифр и не несли никакой конкретной информации о том, насколько органы пациента могут подойти различным больным, ожидающим пересадки. Харрис вошел в сайт ОСРО, быстро заполнил регистрационную анкету потенциального донора, перенес данные и запустил процедуру их сопоставления с базой реципиентов Национального регистра. Теперь оставалось лишь ждать – скорее всего результаты обработки будут готовы в течение часа, может быть чуть больше.
Доктор взял трубку и набрал по внутренней связи пост блока интенсивной терапии.
– Я слушаю, – раздался голос дежурной медсестры.
– Глэдис, это доктор Харрис. Сообщите мне, когда придет супруга Сергея, мне нужно сегодня с ней переговорить.
– Обязательно поставлю вас в известность, какие-то указания ещё будут?
– Думаю нет. За последний час ничего нового?
– Температура снизилась, было два эпизода двигательной активности – я ввела седативный препарат по стандартной схеме, больной успокоился.
– Хорошо, я на связи, – сказал Харрис и положил трубку.
***
Ирина открыла глаза. Было уже светло, место рядом пустовало. Наверное, Ник уже колдует над завтраком? – подумала она. Постепенно, вместе с ней просыпались детали воспоминаний о событиях последних дней. Страшный крик Сергея и звук падения тела, ее неумелые попытки оказания первой помощи, мучительно долгое ожидание приезда бригады медиков. Да, к сожалению все произошедшее не кошмарный сон, а реальность. Нужно пониматься – впереди очень много важных дел. И опять, это щемящее чувство неустроенности, как будто хочется вспомнить что-то очень важное и значимое, а оно ускользает из памяти и погружается в глубокое подсознание. Мне непременно нужно вспомнить ЭТО! – Приказала себе Ирина, – нужно отвлечься и мысль придет сама собой.