Чтение онлайн

Пойдя против заведенного порядка вещей, девушка, что обслуживала Ника и Железяку, вполне осознанно шла на некоторый для себя убыток. Ребята, несмотря на непрезентабельный вид, показались ей довольно симпа­тичными и мелькало в их взглядах и интонациях что-то скрытое, сильное, его она если и не поняла, то вполне явственно ощутила. И даже пришла к некоторым умозак­лючениям. Мелодраматического, впрочем, свойства.

Как она и ожидала, они молча сидели за столиком и сосредоточено курили, лениво оглядывая зал, но так, словно не хотели встречаться друг с другом глазами. — Ну, что, мальчики? — постаралась веселым голо­сом разогнать напряжение официантка.—Заскучали? Сейчас повеселю...

И на стол выпрыгнула плоскодонка с угрем, осетринка стыдливо засветилась сквозь эротично завешенное кое-где травкой окошко прозрачного желе, балычок тесно распо­ложился на блюде, напоминая загорающих на южном пляже в погожий день. Маслинки веселой черненькой гурьбой сбились в кучку и вроде как собирались исполнить рэп. Хрустящий поджаренный слегка хлебушек лег стопкой на углу, недалеко от бадейки с лобио и плошки с сациви.

Все это великолепие с одной стороны оттеняло стек­лянное ведерко небольших размеров, наполненное занос­чивой черной икрой с искрой льда и дюнами белоснеж­ного масла на специальном металлическом подносике, а с другой — бутылок шесть пива, вспотевших от страха, что вот сейчас, еще мгновение—их выпьют. Так потеть умеет только хорошо охлажденное пиро.

Официантка видела, как взоры посетителей проясня­ются, глаза прозревают и жизнь начинает обретать для них смысл. Она подождала буквально несколько секунд, и сама весьма довольная произведенным эффектом, а по­том собственноручно свернула пробки с бутылок и разлила по бокалам пенящуюся жидкость:

— Приятного аппетита! — и собралась уходить.

— Как зовут-то тебя, красавица? — вдруг немного осипнув спросил Железяка, не в силах оторвать взгляда от гордого достоинства сервированного стола.

— Лиза,— не соврав ответила девушка.

— Ну, Лиза, угодила. Даже жаль отпускать тебя... 

— А я не голодна. Выпивайте, закусывайте. Я тут недалеко буду...

И она отошла от столика.

— С Богом,— произнес Ник, чокнувшись с лейтенан­том. И они одновременно приникли губами к краям бокалов и стали втягивать внутрь холодное колющее пиво, которое все стремилось в желудок, но, казалось, даже горла не достигало, а просто исчезало тут же, во рту.

— По второй?—риторически спросил Железяка, сма­хнув тыльной стороной ладони белую полоску пены с верх­ней губы и немедленно разлив еще раз. Ник кивнул. Они, уже не чокаясь, просто отсалютовали друг другу, как два эсминца, встретившихся среди моря, и немедленно выпили.

— Теперь закусим,— предложил Ник, накладывая се­бе в тарелку осетрины.— Не робей, следователь. По икре вмажь...

Железяка с сомнением глянул в сторону икры.

— Можно без хлеба и масла,— доверительно понизив голос посоветовал Ник.— Я ее не ем, так что вся твоя...

— Здраво,— кивнул Железяка, зачерпнув ложкой ик­ру и отправив в рот.

Как на зло, там немедленно стало почти сухо и при­шлось жестами показывать, что непременно надо еще бокальчик пива туда залить, а то беда да и только. Бокальчик ждать себя не замедлил и был выпит с после­дующим отдуванием.

* * *

Когда гонка с поглощением закусок, несколько поутих­ла, а Лиза принесла еще пива, когда глаза несколько поуспокоились и смогли разглядывать деликатесы не с вож­делением, а с некоторой долей превосходства, когда пиво уже пилось не залпом, а неторопливо, глотками, Железяка откинулся на спинку стула и, прикуривая, заметил:

— Да, вот это, я понимаю, еда.

— Это правда,— не стал возражать Ник.— Хорошо получилось.

— А макароны я ненавижу,— меланхолично продол­жил лейтенант, и взгляд его погрустнел, словно предста­ла перед ним кастрюля с макаронами, которые отврати­тельно разварились, пока он говорил по телефону. В ка­стрюле плавают три столь же разварившиеся сардельки, вывернутые наизнанку и больше похожие на дохлых ко­шек...— Нет, макароны ненавижу...

— Ну, это дело вкуса... А вот если их как следует сырком припорошить и с томатами...

— Не...— Железяка поморщился.— Хоть икрой об­мажь, не желаю о них даже разговаривать. А ты что же, и в Америке так вот наворачиваешь?

Ник, усмехнулся.

— Нет, конечно.. Это же деликатесы. Они дорогие, страсть. Да если и купишь,— вкуса того, что тут, нет. Там как-то кажется, что все стерилизовано. Арбуз от клуб­ники с завязанными глазами не отличишь. Хотя первое время после плена я только и делал, что обжирался. Все вкусным казалось — молоко, чизбургеры всякие, пиццы... Потолстел даже. Потом, правда, вес быстро скинул. Да и не скидывал, он сам куда-то подевался...

— Ну, у нас, знаешь, не потолстеешь. Распухнуть можно, это правда. Особенно сейчас.

Ник подался вперед и Железяка поднял на него глаза:

— Не веришь?

— Почему не верю? Сам вижу. Только вот ты мне скажи, я все хотел спросить у кого-нибудь, да не у кого было, что же вы со страной сделали, пока мы там в Аф­гане были? Это ж одуреть можно! Это же не жизнь, так жить-то нельзя!..

— Это у тебя, американец Ник Маккензи, худоба на тело вернулась, а мозги совершенно жиром заросли. В Аме­рике, я слышал, такое бывает. Только ты не горячись — жить тут нельзя, что со страной сделали... Тебе это теперь все до лампочки. А страну мы вытянем. За уши вытянем...

Ник с сомнением пожал плечами:

— Вот за уши тянуть вы мастаки, только что-то я не помню такого момента, чтобы эту страну кто-нибудь куда-нибудь за уши не тащил, а все только паршивее делается...

Железяка хотел было озлиться, хватануть кулаком по столу, но желание оказалось слабым, сытость и пиво несколько сгладили все углы и притушили яркие краски.

Поэтому он просто раздавил окурок в пепельнице, пово­зил им в пепле, нарисовав звезду, и довольно спокойно, с оттенком всегдашнего российского смирения, ответил:

— Ничего, американец. Живы будем, не помрем... Ник улыбнулся невесело:

— Это у меня командир роты все время так говорил: живы будем, не помрем... На моих глазах его...

В глазах Железяки вдруг блеснул интерес:

— А ты где служил-то?

— Под Кандагаром. Девятая спецрота. Команда 14-д.

— А как в плен попал?

Ник сразу напрягся:

— А вот это не твое дело. Или ты еще и трибунал задействуешь? Как попал, так попал. Во всяком случае,

не по трусости. Не обделывался...

— Да ладно,—примирительно махнул рукой лейте­нант.— Не кипятись зря, по тебе и так видно, что об­делываться ты не мастак... Только что ж ты не вернулся? Ты ж видишь, задыхаемся мы тут, в говне по уши, настоящих ребят не хватает... ,

Железяка смотрел исподлобья, с прищуром, словно действительно хотел понять. И Ник начал отвечать:

— А меня эта страна предала раз десять подряд. А та приняла. Тоже, знаешь, не без выкрутасов, но там я все получил: дом, работу... А потом жена, вот, родит скоро... Это было как заново родиться. Ладно, к чему тебе все это... Прикурить лучше дай.