Чтение онлайн

– Клятва главе клана дается на ритуале посвящения, когда принимают в клан.

– И вы на самом деле готовы отдать за него жизнь?

– Да. И за тебя.

– Алекс, мы договорились об этом не говорить.

– Я лишь уточнил, кому принадлежит моя жизнь.

– Хорошо, пусть будет так. А в каком возрасте вы вступаете в клан?

– Посвящение может происходить в любом возрасте. Иногда это бывает в возрасте становления возможностей, около двадцати лет, иногда раньше. Бывает и так, что вступают в клан уже специалистом.

– По желанию?

– Если глава решает принять в свой клан.

Он так таинственно улыбнулся, что я решила уточнить:

– А ты как попал в клан Амира?

– Он нашел меня еще ребенком.

– И тебя сразу приняли в клан?

– Нет, я сначала прошел специальную подготовку … у людей это называется школа.

– Школа?

– Близко по назначению.

– И каким ты стал специалистом?

– У меня разные способности.

И так мило улыбнулся, что я поняла, разные, они разные и есть. То есть совсем не важно, какие. Он поднялся с колен, и я решила, что потом задам остальные вопросы, а то замолчит так же плотно, как умеет Вито.

До обеда я продумывала вопросы между рассматриванием новых букетов. Они появились за ночь, неизменным был только тот, который мы собирали вместе с Амиром, и у цветов не было никаких признаков увядания. Казалось, что они за ночь даже стали свежее, может, заменили живые цветы? Я решила не спать, чтобы посмотреть, кто же меняет букеты.

Алекс готовился к общению со мной, я это поняла по едва заметной усмешке, с которой он вошел и пригласил на обед.

– Как долго не будет Амира?

– Он не говорил о сроках отсутствия.

– А куда он поехал?

– По делам клана.

– А Мари…

– Она еще не вернулась.

– Ты был в пещере?

– Нет.

Я ковырялась в еде, и Алекс спросил:

– Ты не хочешь есть?

– Не нагуляла аппетит. А можно мне хоть окрестности посмотреть?

– Амир просил тебя не выходить из дворца.

– Просил? А если я прикажу? Ты же поклялся выполнять все мои… приказы.

– Я попытаюсь убедить тебя не выходить за пределы дворца.

– Пытайся.

– Ты можешь выйти, но будешь окружена таким количеством боевиков, что ничего не увидишь за их спинами, рост не позволит.

Я не сразу осмыслила то, что он сказал. Это что, тоже ирония? Алекс смотрел на меня с той же легкой улыбкой, за которой очень явственно проскальзывала усмешка. Добрая усмешка взрослого над непониманием младенца.

– Боевики – это охрана?

– Да.

– Ты тоже боевик?

– Да.

– И у всех возможности…

– Разные.

– Покажи мне что-нибудь, а то говорят о ваших возможностях, а я ничего не видела, только вашу скорость, да силу.

Алекс на секунду задумался, потом поднял ладонь на сантиметр от поверхности стола, и золотая тарелка с фруктами отъехала от меня на край и упала. Я нагнулась и долго рассматривала яблоки и апельсины, рассыпавшиеся по полу. Красивый пол, весь инкрустированный различными видами дерева, судя по цвету пластин паркета.

– Это как? Как ты это сделал?

– Энергия.

– Но ты даже не двинулся с места…

И сразу вспомнила слова Амира, что он может меня убить, не вставая с кресла.

– Ты так можешь убить?

– Да.

– И все боевики так могут?

– Да.

Вот откуда у меня каждый раз возникало чувство опасности, когда я их видела, я чувствовала эту энергию. Но с Амиром у меня не было этого ощущения опасности.

– А у Амира какие способности?

– Он сильнее нас всех.

И опять ясно, это все, что он скажет о способностях своего вождя. Но боевой настрой еще меня не покинул, и я озвучила вопрос, который не решалась задать Амиру.

– Донорская кровь чем-то отличается от … живого человека?

Алекс подготовился, ничего не изменилось в выражении лица, может, только ресницы чуть дрогнули.

– Человек с кровью отдает свою жизнь и энергию. Донорской крови нужно больше.

– Всю жизнь… убивать?

– Полное насыщение дает только убийство жертвы.

Я сжалась всем телом и низко опустила голову, чтобы не видеть ничего. Зачем задала этот вопрос, еще даже не начала понимать Амира, а уже опять ненавижу всех. Алекс не сказал ни слова, когда я встала и ушла к себе в комнату, шел рядом и молчал.

Пролежав до вечера без единой мысли, я только покачала головой, когда Алекс пришел пригласить меня в столовую.

– Рина…

– Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Он постоял минуту, подошел к постели и встал на колени передо мной. Я закрыла лицо ладонями и простонала:

– Уходи, я прошу тебя, уходи.

– Тебя здесь никто не тронет.

– Я не боюсь.

– Не боишься.

– Амир сказал, что чувствует мою кровь, ты тоже чувствуешь?

– Да.

– Как?

– Движение по сосудам. Запах.

– Моя кровь пахнет?

– Мы чувствуем кровь за километры. Амир твою чувствует везде.

– И сейчас?

– Да.

– Вот ты перешел на донорскую кровь, что для тебя изменилось?

Я спрашивала, закрыв глаза ладонями, не могла смотреть на Алекса. Это его сущность, он как тигр, родился таким, ведь тигр не виноват, что не может питаться листиками салата и бананами. И не его вина, что я оказалась тем ягненком, который для него пища.

– Я стал думать иначе. Когда смог думать.

– Как это?

– Во время перехода на донорскую кровь мы теряем рассудок, превращаемся в животное.

– Это больно?

– Мы не чувствуем боль.

Тут уже я не выдержала и открыла глаза.

– Совсем?

– Ощущения при ранении есть, но это не та боль, что чувствует человек. Мы чувствуем лишь степень повреждения организма.

– То есть ты сломаешь руку и не почувствуешь?

– Я знаю время ее восстановления.

Поднявшись с подушек, я удивленно посмотрела на него. Он опустил глаза и вздохнул.

– Хочешь, покажу?

– Хочу.

Алекс встал с колен, отошел к двери, снял пиджак и закатал рукав. Какая, однако, рука оказалась, с нее скульптуру можно лепить, какое тело скрыто за одеждой, можно представить по этим мышцам. Он быстро взглянул на меня и резко ударил другой рукой по локтевому суставу, рука сразу повисла, разломившись на две части. Я охнула и закрыла ладошкой рот, чтобы не закричать. Но произошло странное, через минуту он поднял поврежденную руку, как будто она не висела только что, как сломанная ветка, пошевелил пальцами. Когда он подошел ко мне и продемонстрировал совершенно здоровую руку, я непроизвольно отодвинулась от него и смогла лишь прошептать: