Чтение онлайн

– Духи, приношу вам дар за вашу помощь в моем исцелении. И прошу меня простить за те звуки, которые издавала.

Амир сразу спросил:

– О чем ты?

– Фиса говорит, что мне надо извиниться за мое пение.

А вот последние события Амир точно не видел, он удивленно приподнял брови, хмыкнул и покачал головой, ох уж эта Фиса, и заявил:

– Мне понравилось, как ты поешь.

Я скептически взглянула на него и опять вздохнула, а глаза голубые – не обманывает. Амир смотрел на меня странным взглядом, очень внимательным и напряженным, даже рассматривал, чего-то от меня ждал. А я лишь спросила:

– Ты мне поможешь добраться обратно?

– Закрой глаза.

Смазанное движение и шелест листьев, вот зачем не послушалась, самой же хуже, меня слегка затошнило от скорости движения, ничего не увидела, только сама себя напугала.

Мы предстали перед Фисой, и она сразу стала возмущаться:

– И где вас ветром носило? Рине купаться время, а ты ее там держал в горах, разговоры разговаривал, потом все, потом. А теперь неси купаться, водица смоет все, что смыть пора, неси красавицу.

В домике было всего четыре маленькие комнатки, столовая, как кухня в обычном панельном доме, стол и три стула, ванная. Вито и Алекс с трудом помещались в комнатках, в кухоньку вообще старались не заходить, но еда каким-то образом там появлялась. Единственное место, где они еще могли присутствовать и не раздвигать стены, так это ванна, но путь им туда был заказан. В ванну Амир и перенесся практически мгновенно, поставил меня на ноги и долго не убирал рук с моих плеч. О чем он думал, так внимательно рассматривая меня? Даже не буду представлять свой вид после похода в горы, платок на голову я не надела и догадываюсь, как мои волосы изобразили волю, особенно после стольких падений. У меня хватило сил только на вопрос:

– Ты не уедешь?

– Нет.

И сразу исчез. Умытая, причесанная и очень голодная я предстала перед всей компанией, которая непонятным образом поместилась в беседке. Фиса сразу заохала, и Вито завернул меня в одеяло, накинуть на себя плед я не позволила:

– Я же так никого не вижу, как в чадре сижу!

Амир сидел напротив меня и продолжал смотреть тем же непонятным взглядом, очень внимательным, но, к счастью, светлым и голубым.

Когда мы с Фисой поели в полной тишине и Вито убрал посуду, Амир посмотрел на Алекса и тот поставил на стол ноутбук. Показывали новости, и Алекс коротко перевел:

– Известный тебе человек пропал.

На экране появилась фотография, и я узнала его, тот самый, чью фамилию назвал доктор Шерер. Я посмотрела на Амира, и он кивнул, его работа. Новости прервались, и на экране появился сам мужчина, прикрепленный ремнями к креслу, рядом с ним стоял Амир и говорил на английском спокойным ничего не выражающим тоном. Таким же тоном Амир пояснил:

– Я объяснил ему, в чем он был не прав.

На экране Амир замолчал и отошел в тень, а кресло преобразовалось в стол, большой хирургический стол, тут же к нему подошли люди в белых халатах. Экран погас, когда мужчина закричал.

– И что ты с ним сотворил? Неужели прощение гаду ползучему, неужели так и оставил его, только мутантом несчастным сделал?

Фиса была в курсе событий, вся вскипела как вулкан, даже кулачком взмахнула. Амир взглянул на нее и усмехнулся:

– Его обратили.

– Зачем? Он теперь вашу немереную силу …

– Он не получит крови.

Алекс нажал кнопку, и на экране появилась клетка, внутри которой бился о прутья зверь в человеческом обличье: разинутый рот и выпученные глаза, вместо одежды – лохмотья. В нескольких метрах от клетки на стойках висели пакеты с кровью. Страшная участь монстра, который считал себя человеком. Когда экран погас, я шепотом спросила:

– Он умрет без…пищи…

– Через несколько месяцев. Если не загрызет себя сам.

Фиса длинно вздохнула и выдала то, о чем я подумала:

– Сам себе судьбу избрал, куда шел, туда дорожка-то и привела.

Амир опять странно посмотрел на меня, опустил глаза, произнес тем же никаким тоном:

– Эту запись получили еще несколько заинтересованных лиц.

– Правильно, чтобы мысли ни у кого не было, ишь надумали, Машеньку им захотелось, девочка-то ангел, сущий ангел, а они ее небось в такую клетку бы и посадили, да кровушку выкачивали проводками. Ты ее от себя далеко не отпускай, малая она еще, хоть и всяко умеет, голова-то еще совсем дитячья, ей бы мамку какую, да чтобы понимала, да лаской обогрела.

Я смотрела на Амира, видела, как он бледнел с каждым словом Фисы, глаз не поднимал, а сама думала о том, что Фиса права: Мари еще совсем ребенок, который вынужден существовать в страшном мире, и не просто существовать, играть очень важную роль, уготованную ей рождением. Появилась неожиданная мысль: а допустит ли Амир в своем неверии хоть какую-то близость Мари со мной, доверит ли единственное родное в этом мире существо неизвестной женщине, которая стала мачехой. Задумавшись о странностях своих отношений с Мари, я вздрогнула от вопроса Амира:

– Рина, ты готова ехать со мной?

Фиса ответила за меня:

– Готова-готова, здорова почти, раз до горки поднялась, то можно и в путь.

Но Амир ждал ответа от меня, даже на спинку стула откинулся, как бы отдалился, глаза прикрыл, как удара ждал.

– Да, я могу ехать.

И чтобы спрятаться от этого взгляда, сразу спросила:

– А как ты сюда добрался? На машине?

– Вертолетом.

На мой наивный растерянный взгляд, я как-то не заметила нигде, во дворе никакого вертолета не было, и площадки тоже нет, сразу склон и скалы, усмехнулся:

– Он уже улетел. Мы полетим самолетом.

Самолетом, так самолетом. Я кивнула, посмотрела на Вито, и увидела едва заметную улыбку и хитрый взгляд, сразу поняла, что-то не так и опять взглянула на Амира.

– Ты же не боишься высоты.

– Какой…самолетной?

– Самолетной.

Теперь уже мы с Фисой переглянулись, и та сразу заявила:

– Не дам лебедушку…

– Тебя отвезут на машине.

Резко встал и что-то сказал, сразу все трое исчезли.

– Рина…

– Я глаза закрою. Он уже с горы спустился…быстро.

– Так самолет же…

– Сама сказала, что только я и могу. Силы какие-то, вот и попробую.

А сама сидела в полной растерянности, как теперь себя вести с мужем? А темнота, о которой так страшно говорила Фиса? Вдруг она в самолете проснется? Песни петь? Если только ими темноту пугать. Я решилась и спросила:

– А эта темнота, которая во мне, что теперь будет?

– Ничего девонька, лучше тебе, ты пой, девонька, пой, от вас двоих все зависит, теперь даже я ничего уже не могу сделать. Раз решился к тебе приехать, меня не послушал, да с собой берет, значит, верит тебе, да и с собой разобрался.