Амнезия
Шрифт:
– Доктор, а что вы так на алкоголь упор делаете? Нашли что в крови? – с прищуром спросила Марьяна.
– Кстати, в крови не найдено никаких веществ, – и Генрих Львович поднялся.
– Фу-ф, а то такая подробная лекция. А что сейчас делать, чтобы восстановить память?
– Лечиться! И полный покой! Все назначенные лекарства, которые будет выдавать медсестра, обязательно принимать.
– А если больше лекарств? Ну, дозу увеличить?
– А вот больше не надо. Есть установленные дозировки, им и следовать.
– Генрих Львович, а где и как нашли нашу Юлию?
– А вот это уже личная информация, и сообщается она только пациенту.
– Да какая разница? Мне этот пациент все равно потом расскажет!
Но так как никто Марьяне не собирался ничего рассказывать, она пошла в наступление дальше, словно ей та информация и не очень-то была нужна.
– А травмы? Ударилась головой? Да видно же, как вы голову осматриваете. А если долбануть еще раз?
– Что? – глаза Генриха непроизвольно округлились.
– Ну, смотрите, в первый раз человек ударился и потерял память, так?
– Ну, допустим.
– А если он опять долбанется, то есть вероятность, что память вернется? Ну, типа, минус на минус дает плюс…
– Так, стоп! Я все понял. Минус на минус – это в математике. С человеческой головой все по-другому, можно добить остатки разума. Чтобы ничего подобного я больше не слышал. Марьяна, ты поняла?
– Да, ладно…
– И почему вас вчера видели на улице?
– А здесь концлагерь что ли?
– Здесь постельный режим и полный покой. Отдыхать, лечиться, восстанавливаться.
– И свежий воздух! На улице…, – но потом Марьяна, очевидно, вспомнила, что за эксперимент проводился вчера, и миролюбиво добавила. – Ну, ладно-ладно.
В дверь просунулась голова в белой шапочке:
– Марьяна, на физиотерапию.
– Ну, в самый неподходящий момент! – воскликнула Марьяна.
– Я уже ухожу, – успокоил ее Генрих Львович и улыбнулся.
«Так, подобьем результаты. Что обо мне известно? Не могу себя даже «я» назвать. Я просто что-то неоформленное, неизвестное. Ну, женский пол – это неоспоримый факт. Ну, можно проверить себя еще на опознавательные знаки, или как они там называются. В туалете! Так, ни татуировок, ни пирсинга, ни шрамов, и, что интересно, знаю эти слова и их обозначение. А нет, какие-то мелкие шрамики на правой коленке есть. И дырки от сережек на ушах, без сережек.»
– Отправить тебя в «Жди меня»? – раздался в палате голос Марьяны. – Ау, ты здесь?
– Здесь. Отправляй, – было ей ответом из санузла.
– А доктор-то наш – философ! Река Лета, Одиссей…, – бормотала Марьяна под мельтешение пальцев на экранчике телефона.
В дверь палаты постучали.
– Войдите, – важно ответила Марьяна.
– Добрый день, оперуполномоченный Скворцов, – в проеме двери стоял высокий парень с русыми волосами и голубыми глазами. На нем были джинсы и белая футболка. Он чуть улыбнулся, и показалась ямочка на щеке. – Кто тут с потерей памяти?
– А вот к Юльке, – быстро отреагировала Марьяна.
– Память вернулась?
– А не, это мы просто придумали имя, чтобы хоть как-то обращаться.
– А-а-а, жаль, я подумал, что дело решено. А почему Юлька-то?
– Да что ж это такое? – деланно возмутилась Марьяна. – Потому что на Юльку похожа.
– Ага, – осторожно проговорил Скворцов, пытаясь понять, кто здесь на деле не дружит с головой, и поинтересовался. – А где мы можем пообщаться?
– Да здесь и общайтесь. Я в курсе всего.
– Не положено, пойду у персонала спрошу.
– Да стойте, я выйду, – разочарованно протянула Марьяна. – Только напрасно это все, я все равно потом все узнаю.
– Собственно, я должен снять показания, но, как я понимаю, фиксировать нечего, вы ничего не вспомнили?
В ответ ему было только отрицательные покачивания головы.
– А что говорят врачи?
– Ничего… Никаких прогнозов… Лечиться и покой.
– Ясно, – вздохнул Скворцов. – А давайте я хотя бы вашу фотографию сделаю. У нас есть от врачей, но там вы с закрытыми глазами еще без сознания. Вот так, хорошо.
– А где меня нашли?
– Так, – он расстегнул папку и зачитал, – четыре дня назад в 14 часов 35 минут вас обнаружил на обочине дороги водитель проезжавшей мимо машины. Предположительно, вас сбила брошенная рядом машина, водитель которой скрылся с места аварии.
– А чья машина?
– Арендованная. Кто был за рулем мы пока не знаем, но обязательно узнаем. Ждем ответ.
– А что дальше?
– Сейчас я сниму у вас отпечатки пальцев, пробьем по ним. Ну, и ждем ответ по машине разбираемся с ДТП.
– ДТП?
– Дорожно-транспортное происшествие.
– А много у вас… таких случаев?
– С потерей памяти? У меня лично первый. В отделении были, конечно, а так находятся либо по базам, либо объявляются родственники. Не переживайте, и вас найдем, а пока на сканер по одному пальцу прислоняйте, чуть из стороны в сторону, загорелся зеленый, значит, отпечаток снят. Следующий палец, вот… Ну, вот мы и закончили. Если больше нет вопросов, разрешите откланяться. И да, поправляйтесь!
– Спасибо.
Как только Скворцов вышел, пулей влетела Марьяна.
– Ну что? Ну как?
– Ничего… Нет ничего…
– А нашли-то тебя как, спрашивала?
– На обочине, рядом брошенная машина, она сбила, водитель скрылся…
– Ух ты! Так это хоть какая-то зацепка! И что по машине?
– Она арендованная, ищут.
– Ну вот! Узнают имя водителя!
– Ну, найдут его, откуда он мое имя-то знает?
– А вещи твои: сумка, документы?
– Не спросила…
– Смотри, в больницу тебя без них доставили, но могли и потом найти, когда аварию оформляли. Хотя… У Скворцова бы они уже были, – задумчиво произнесла Марьяна.
– Все, хочу спать.
– Не, стой! Сейчас обед будет, потом уже тихий час и поспишь.
– Хочу отдохнуть, – не сколько хотелось спать, сколько свернуться и осмыслить сказанное этим оперуполномоченным. Если никогда не найдут, то и на синтетическую память нельзя будет рассчитывать. То, что раньше казалось не таким уж привлекательным после того, как стало менее достижимым, уже стало более привлекательным.
– Ну, ладно, – разочарованно протянула Марьяна. – Отдыхай. Да, а в «Жди меня» отправлять?