Чтение онлайн

В какой-то момент Артемьев не выдержал и выстрелил в темноту – туда, где, как ему показалось, мелькнул волчий бок.

Выстрел не достиг цели – волк не взвыл от боли, только перебежал на другое место. Зато остальные волки придвинулись еще ближе к костру, как будто выстрел придал им новые силы.

– Зря стрелял, барин, – неодобрительно проговорил китаец, – зря заряд перевел!

– А что же нам делать? Так и ждать, пока костер догорит, и волки все разом на нас набросятся?

– Плохо, однако, – вздохнул Ли Фань, – ничего не поделаешь, лесного человека звать придется.

– Кого? – недоуменно проговорил Артемьев. – Какого человека?

– Лесного, – ответил китаец, – ваши люди его лешим зовут, наши – гулем…

– Какого лешего… – выдохнул Артемьев – что ты такое говоришь, я не понимаю…

Китаец тем временем достал из-за пазухи какой-то темный предмет. Артемьев не разглядел его, да он особенно и не вглядывался – он смотрел в темноту, где мерцали волчьи глаза. Ли Фань поднес этот предмет к губам, зашевелил пальцами, как флейтист – и странный предмет издал тонкий, едва различимый человеческим ухом звук, похожий на звучание флейты, только не той флейты, которую приходилось слышать Артемьеву в театре, а той, должно быть, на которой играл козлоногий Пан на заре истории.

Волки как будто забеспокоились и немного отступили.

Однако костер постепенно догорал, круг света становился все меньше и меньше, и волки смелели, сужая свое кольцо.

– Ну и где же твой леший? – пробормотал Артемьев, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Скоро придет, – невозмутимо ответил китаец, не показывая страх или волнение.

Он снова поднес к губам свою удивительную флейту, снова издал тот же тонкий, печальный звук.

Артемьев не выдержал, вскинул винтовку и опять выстрелил в темноту. На этот раз ответом на выстрел был резкий болезненный вой – должно быть, пуля задела одного из волков.

– Не стреляй, барин! – забеспокоился китаец. – Лесной человек испугается и не придет!

– Да не говори ерунды! – огрызнулся Артемьев. – Нет никакого лесного человека, выдумки это, зато волки есть, и волков очень много! Нужно их перестрелять, пока они на нас не набросились!

– Плохо говоришь, барин! – пригорюнился китаец. – Не надо говорить плохо про лесного человека, он обидится и не придет…

– Он так и так не придет!

И в этот самый миг заросли поодаль от костра затрещали, казалось, сама тьма расступилась, и из нее стремительно вылетело огромное косматое существо.

Артемьев вскрикнул от неожиданности и отшатнулся.

Рядом с угасающим костром стояла огромная обезьяна… нет, не обезьяна, но и не человек, а какое-то создание, чем-то похожее и на обезьяну, и на человека.

А еще это создание было похоже на жуткое порождение ночного кошмара.

Артемьев помнил, как в детстве ему казалось, что в темноте, в дальнем углу его спальни, таится какое-то жуткое, невиданное чудовище… именно таким он тогда и представлял себе это порождение ночи.

Ростом он был с высокого человека, только очень сутул. Длинные руки свисали почти до самой земли, большая голова с длинными спутанными волосами лежала прямо на покатых плечах, без всякого намека на шею. Лоб низкий, скошенный, с мощными надбровьями, под которыми глубоко прятались маленькие глаза, горящие, словно два угля. Самое же главное – вся его фигура дышала огромной силой, во много раз превосходящей человеческую.

Кошмарное существо наклонилось, обвело поляну пристальным взглядом своих маленьких пылающих глаз и издало низкое, угрожающее рычание.

И тут волки попятились, отступили, испуганно скуля и коротко подвывая, будто подбадривая друг друга.

Зверочеловек наклонился еще больше, опершись о землю кулаками, опустил нижнюю губу, обнажив огромные белые зубы, и зарычал гораздо громче прежнего.

Прошло еще несколько бесконечно долгих секунд – и Артемьев понял, что волки отступили, убежали, скрылись в темноте.

Однако стоявший рядом огромный зверь казался ему еще опаснее, чем волки. Во всяком случае, волки боялись огня, а это существо словно ничуть его не опасалось…

Артемьев покосился на Ли Фаня.

Китаец стоял на коленях лицом к зверочеловеку и что-то говорил ему вполголоса, будто молился. Артемьев прислушался и разобрал слова этой удивительной молитвы:

– Спасибо тебе, добрый лесной человек! Мы – твои друзья, и за твое добро всегда отплатим тебе добром! Не сомневайся! Мы не тронем твою еду, мы не потревожим твой покой, мы уйдем с твоего пути, когда встретим тебя в тайге. А сейчас, добрый лесной человек, прими наше угощение!

С этими словами охотник положил на траву возле костра большой ломоть хлеба, посыпав его крупной солью, и отполз назад, не сводя глаз с косматого существа.

Зверочеловек наклонился, поднял ломоть и поднес его к лицу. Принюхавшись, облизал соль широким багровым языком, зажмурился от удовольствия и в один прием проглотил краюху…

В двери заскрежетал ключ. Потом раздался звонок.

Валя торопливо вышла в коридор, подошла к двери.

Так и есть, она забыла вытащить свой ключ из замка, и теперь снаружи его было не открыть. А там, за дверью, стоит Виктор, вернувшийся из командировки…

Валя повернула ключ, нажала на ручку, открывая дверь и одновременно натягивая на лицо выражение радостного удивления.

Она точно знала, что скажет ей Виктор:

«А вот и я! А ты ждала кого-то другого?» – и засмеется привычной шутке.

Дверь открылась.

На пороге стоял Виктор с дорожной сумкой в руке.

– А вот и я! – проговорил он, широко улыбаясь. – А ты ждала кого-то другого?

Он рассмеялся хрипло – и Валя засмеялась вместе с ним его дежурной шутке. Все как обычно, только сегодня она вдруг отметила, какой неприятный у него смех. Как будто ворона каркает. Да не простая ворона, а сильно простуженная. Кашляет, задыхается, но все равно каркает. Через силу.

Валя тут же опомнилась – что это с ней? Муж вернулся из командировки, они не виделись три дня, а ей совершенно не хочется его видеть. Смех, видите ли, неприятный. Да с чего вдруг? Ведь не первый раз она его слышит!