Чтение онлайн

– Однако, никто не заметил, - пожаловался гольд.
– Никого нету.

– Не беспокойся. Все видят! Бабы, знаешь, как наблюдают: ты их и не заметишь!

– Ну, давай еще!

– Давай!..

Федор завернул коня.

– Эй, а это че-то? Порвался, что ли?
– вдруг спросил гольд. В трещине сапога виднелся его черный палец.
– Черт знает! Как такие сапоги таскают, нога как деревянная!

– В таких сапогах надо чистеньким ходить, в грязь не лезть. А ты в лакированных сапогах лезешь в Амур. Это не бродни!..
– сказал Федор, правя веслом к берегу.
– Ну, приехали. Кто такие сапоги долго носит привыкает, - утешал он гольда, вылезая на косу.

– Да они тебе малы!
– заметил гольду Силин, вышедший на берег полюбоваться на новые проделки соседа.
– Без привычки поломаешь ноги, пальцы стопчешь!

Федор увел гольда домой и напоил его до бесчувствия. Когда, лежа на кровати ничком, пьяный Айдамбо храпел в глубоком сне, Агафья спросила мужа:

– Это что же, даром поить его? Такая-то гулянка!

Федор подмигнул.

– Убери этот мешок с глаз моих, - кивнул он на вещи гольда.

На другой день приехал Иван. Айдамбо явился к нему. С похмелья у гольда болела голова. Пальцы его лезли из растрескавшихся сапог, он не снимал их и ночью.

– Я русский теперь!
– невесело сказал Айдамбо.

На душе у него было нехорошо, он хотел бы все высказать.

– Мутит тебя?
– спросил Бердышов.

– Мутит, - признался гольд.

– Я слыхал, как ты куролесил. Ладно, меня дома не было, а то бы я выскочил да бичом бы вас обоих с Федькой! А ты что приехал?

Айдамбо молчал, павши духом.

– Свататься хочешь?

– Конечно, так, - покорно, как бы заранее на все готовый, ответил Айдамбо.

– К Покпе в фанзу жену повезешь?

– Да, туда можно.

– Чтобы ее там блохи заели?

Гольд молчал.

– Она крещеная, а ты деревяшкам кланяешься. Верно?

– Так, верно!
– кисло согласился гольд.

– Разве ты русский? Ты только шкуру чужую надел! Паря, смех смотреть на тебя в таких сапогах. Лак растрескался, грязные пальцы видать.
– Иван потрепал Айдамбо за рубаху и штаны.

У гольда от обиды слезы выступили на глазах.

– Ну, раз так - мне жить не надо!
– воскликнул он.
– Себя убью!

– Убьешь - только посмеемся над тобой. А ты на самом деле стань русским. А это что! Рубаху может каждый сменить! И отвяжись от меня!

Айдамбо ушел от Ивана смущенный и подавленный. Барабанова дома не было. Гольд снял сапоги и лег на кровать. Он поклялся никогда таких сапог не надевать.

Кто-то толкнул его в плечо. Перед ним стояла Агафья.

– Встань-ка, - сказала она.
– Ишь, разлегся!

– Башка болит!
– с жалобой в голосе ответил парень.

Айдамбо слез с кровати.

Баба поправила одеяло. Айдамбо долго сидел на лавке. Видя, что Агафья не в духе, он решил убраться подобру-поздорову.

– Давай мой мешок, - робко сказал он.

– Поди возьми. Я не стану ходить за тобой. Вон он.

Айдамбо поднял мешок. Мехов в нем не было.

– А где выдры?

– Какие еще выдры? Да ты что, окаянная душа!
– заголосила баба. Гулял-гулял, пил, всех поил, безобразничал! Да ты что это?

– А зачем толкаешься?
– с обидой крикнул гольд.

– Вот, на твои обутки, хоть уху из них вари! И поди ты вон! Грязь за тобой надоело убирать. Я и тебя и Федора изобью!

– Черт не знай, - удивился Айдамбо, выскакивая на крыльцо.

– Попало тебе?
– окликнул его Тимошка.
– Пойдем ко мне.

Изба у Тимошки маленькая, белая, из начисто обтесанных бревен и крыта колотыми бревнами. Во всю изгородь сушится невод, как будто Тимоха поймал огород в Амуре и вытащил на берег. Невод с лыковой насадкой и красными глиняными грузилами.

Сидя на солнышке, Силин учил сына плести лапти.

– Ты ловко делаешь!
– удивился Айдамбо.
– Это че такое?

– Деревянные обутки!
– ответил Тимоха.
– Ты из рыбы делаешь, а я из липы. Я из дерева все могу сделать: избу, одежду, посуду. На ногах - липа, веревки лыковые. Ты вяжешь из дикой конопли, а я из дерева. Вот, гляди, я сделал девкам утку, куклу... Вот солонка... А тебя русским сделали? Дураков, как мы с тобой, много на свете! Вот ты хвалишься, что кабана да медведя убил, а тут сам попался. С богатыми в другой раз не водись. Оставайся у меня, погости.

Одностворчатое окно избы распахнуто, и внутри, как в темной норе, видны тулупчики на белых бревенчатых стенах. У дома, составленные стоймя, как ружья в козлах, сушатся мокрые лесины. Это плавник, выловленный Тимохой в реке.

Силиниха, худая, с темным от загара лицом, моет травой чугун.

Айдамбо не хотел задерживаться, опасаясь, не будет ли и тут неприятностей из-за угощений, но Тимоха оставил его обедать.

– Ко мне на угощенье, знаешь, трудней попасть, чем к Ваньке или к Федьке. Тем надо пушнину, а я смотрю, какой ты человек.

* * *

Айдамбо сидел на берегу и наблюдал, как багрово-бурое бревно качалось на зеленых волнах. Он ждал, пока вернется Федор, уехавший ловить рыбу. По реке быстро бежала парусная лодка. Федор и Санка, мокрые, довольные, вылезли на берег. В лодке было полно воды и плескались большие рыбины.

– Да, парень, мы с тобой набедокурили, - с сочувствием сказал Барабанов, выслушав Айдамбо.
– Ну, давай присядем.

Санка притащил осетра. Федор отсек хрящ и угостил Айдамбо.

– Ты на мою бабу не обижайся. Что с ней сделаешь! Да и то права, мы весь дом у нее перевернули.

На душе у Айдамбо отлегло.

– А выдр и соболя мне обратно отдашь?
– спросил он.

– Какую это выдру?
– сделал Федор испуганно-настороженное лицо.

– Которая вот в этом мешке была.

– Да ты же мне сам их отдал!

– Ты че, Федя? Не-ет... Моя их прятал.

– Ну вот еще!

Гольд морщил лоб, поглядывая по сторонам.

– Федька, однако, ты обманываешь!
– сказал он.

"Выдры были хороши. Шесть штук я перебил на снегу. Они как в упряжке скакали, а я их бил, - вспоминал Айдамбо.
– Они полезли под снег. Я кругом бегал, ловил. Жалко..."