Чтение онлайн

Через некоторое время кто-то тронул его за плечо. Иван открыл глаза. Над ним склонился Синдан.

– Что тебе?

Маньчжур что-то слабо пролепетал.

– Говори громче.

– Деньги дай… – пробормотал Синдан.

Иван присел и оглядел фанзу. При свете красных свечей полуголые игроки неистово резались в кости.

– Ну что ж, попробуй счастья.

– Горюн продаю… – Глаза Синдана смотрели остро, с тревогой.

Бердышов шутливо сказал:

– Может, с моих денег вернешь все богатство. Тогда мы с тобой встретимся, поцарапаемся еще раз.

Синдан осклабился.

– Ты так улыбаешься, что страх смотреть. – Иван отсчитал деньги. – На тебе еще сто рублей лишних на игру. Паря, мне любопытно посмотреть, че получится.

– Сесиба! [65] – задрожал Синдан, хватая деньги.

Он поклонился Ивану и, повернувшись к нему сутулой тяжелой спиной, пошел в глубь фанзы.

Синдан дерзко крикнул игрокам что-то, выпрямляясь во весь рост.

«Коршун», – подумал Иван.

Его тоже потянуло к столу, он вскочил.

– Мои деньги счастливые. Сейчас всех обыграешь, – подбодрил он Синдана.

Гао-младший зажег свечи. У очага три гольдки помогали Гао-толстяку готовить ужин.

На лакированном столике шла большая игра. Торговцы пьянели от ханшина и азарта.

Ян Суй теперь уже не думал помогать Синдану. Он ненавидел этого тучного богатыря с квадратной лысиной.

Синдан вкладывал в игру всю свою неутоленную жестокость, силу и энергию, скопленные за долгие дни безделья. Если он проигрывал, то смело удваивал ставки и возвращал проигрыш.

Ян Суй вскоре проигрался. Тогда подбежал Ченза, старший в доме Янов.

– Я играю…

У Чензы были деньги, товары, лавка.

Груда лоскутков цветной бумаги высилась около Синдана. Это были выигрыши. К ужасу братьев, Ченза проиграл весь свой капитал. Он готов был убить Синдана. Рыдая, отошел Ченза от столика.

Иван зорко следил за китайцами. Он игрывал и в кости и в карты. Страсть к игре тянула и его в общий круг. У лакированного столика собрались опытные, бывалые игроки, видавшие и не такие проигрыши. Шла настоящая игра, игра осеннего ледохода. За такой игрой делали состояния и спускали богатства, накопленные годами, становились счастливыми или кончали жизнь самоубийством. Никто не жалел Чензу: на то была игра.

– Ну, я пошел, – вдруг сказал Иван.

– Куда? Сиди, сиди! – закричали игравшие.

– Пойду проведаю Григория и сейчас же вернусь, тоже буду играть.

«Не везет с девками, так я с досады хоть их обчищу!»

Иван ушел. У него не было денег, он все отдал Синдану, а занимать у своих соперников не хотел.

– Ставлю речку Хунгари! – кричал Ченза.

– Ставь свою половину! – воскликнул Ян Суй. – Половина речки моя.

– Ставлю свою половину речки Хунгари!

Синдан выиграл половину речки.

– Лавку, речку, что еще? – спросил он.

Подошел Ян Суй и сделал последнюю ставку. Вся речка Хунгари перешла Синдану.

– Теперь я! – воскликнул Гао-председатель.

Он сразу выиграл сто рублей.

Тело Синдана била лихорадка.

– Двести!

Гао проиграл двести рублей.

Глаза Синдана засверкали: «Вот когда я отомщу ему».

– Триста! – крикнул Гао.

– Триста есть! – заорали игроки.

Синдан опять выиграл.

– Сейчас узнаем свою судьбу! – воскликнул Гао. – Пятьсот! – Гао проиграл.

– Тысячу!

– Где у тебя тысяча?

– А это что? – властно крикнул Синдан, показывая на расписки. – Я снова хозяин! Моя речка Хунгари!

Ченза лежал на кане, судорожно обхватив руками колени. Братья его теснились у стола.

– Тысячу проиграл! – в восторге вопили торговцы.

Руки Гао дрожали. Он не хотел выказывать волнения.

– Играй на лавку!

Кинули кости.

Председатель проиграл. Лавка, амбары, собаки, долги, гольдки-любовницы, их битые мужья – все переходило к Синдану.

– О-е-ха! Судьба! Судьба! – кричали кругом.

Глаза Гао дерзко заиграли. Он не сдавался. Крики не смущали его.

– На жизнь! – тонко крикнул он.

– О-е-ха! – прошептал толстяк Гао.

Все замерли.

Синдан кинул кости. Слышно было, как они дробно стукнулись и покатились по лакированной доске.

Лавка вернулась к Гао. Синдан отпрянул.

– Играй, играй! – крикнул Гао.

– Вот тебе так! – Синдан кинул кости.

– Вот так!

– Лавка опять не твоя!

– Нет, опять моя лавка.

Синдан начинал злиться. Ему вдруг показалось, что, рискнув жизнью, Гао перебил его счастье, его удачу. Старшина словно хлестал его, делая выигрыш за выигрышем, и эти удары были злобны, верны.

Синдан все проиграл.

– Ты мясо мое хотел резать, давай на твое мясо.

– I Давай на мясо! – хрипло, с отчаянием вскрикнул Синдан.

Все закричали, когда Гао выкинул предельно большое количество очков. Как ястреб, накинулся он на соперника, схватил Синдана за косу и поволок его.

– На кан! Будем резать мясо на груди.

Синдан вдруг со страшной силой ударил Гао по лицу, но тут на него с яростью кинулись все присутствующие в фанзе. Они били его по глазам, по щиколоткам и между ног.

– Давай на сердце играть! – орал Синдан.

Но его уже никто не слушал.

Бердышов занял денег у Удоги, чтобы поиграть, и собирался уходить, когда вбежал Кальдука.

– Торговцы человека вешают!

– Ну, доигрались!.. Не успел я денег занять, а они уже и лавки и самих себя продули.

Иван выскочил из фанзы.

Толпа с криками волокла по земле человека, на шее которого болталась веревка.

Пока Иван бежал от стойбища, веревку перекинули через рассошину березы и жертву вздернули на воздух.

– Эй! – крикнул Иван и, выхватив револьверы, открыл пальбу.

Торговцы разбежались.

Иван поднял с земли полузадушенного человека. Это был Синдан.

– Иван… – захрипел он.

Бердышов затащил его в фанзу.

– Зачем, Ваня, стреляй? Так нехорошо! Наша закон такой нету, – с обидой заговорили торговцы.