Чтение онлайн

«Дамы и господа, поприветствуйте… Эммануэль!»

На сцене в самой сексуальной версии смокинга, которую я когда-либо видел, была потрясающе красивая молодая женщина с блестящими темными волосами. Ее черный пиджак в тонкую полоску заканчивался прямо под ее большой грудью, оставляя ее плоский животик полностью обнаженным, хотя задняя часть пиджака была полной длинны и заканчивалась фалдами смокинга, которые заканчивались у ее колен. Черный галстук-бабочка располагался по центру белого воротника без рубашки, привлекая внимание к ее обнаженному декольте. Черные трусики пристегивались к сетчатым чулкам, заканчивающимся черными туфлями с четырехдюймовыми каблуками. У нее была трость, а ее запястья были украшены огромными белыми манжетами. А завершал образ черный цилиндр с белыми полосками.

Она была красивой, фигуристой и умела ДВИГАТЬСЯ. Я был далек от танцев, но мог сказать, что у этой девушки была серьезная подготовка, с красивыми линиями, идеальным балансом и полным разгибанием ног. Я был одновременно впечатлен ее талантом, восхищен ее красотой и совершенно ШОКИРОВАН ее личностью.

Видите ли, ее, стриптизершу, возможно, и звали Эммануэль, но мы с Берт и Ким знали ее под другим именем:

Саша.

Примечание к части Конец главы.

Прелесть поворот, да?:)

Книга 5. Глава 4. Невозвратные затраты. Часть 1

— ОКТЯБРЬ 2005, ВЫПУСКНОЙ КУРС—

Она не могла нас видеть, не при свете сцены, бьющем в её глаза, не среди сидящей в темноте публики. Но мы могли видеть ее, и практически в одно и то же время мы с Бертом повернулись и уставились друг на друга. Сидящая между нами Ким взглянула на каждого из нас, приподняв брови, хотя и без выражения крайнего шока.

Кэди и Ноэль все еще были на своем приватном танце, и Линн не обращала на нас внимания, ее внимание было сосредоточено на сцене, пока она рассматривала великолепную брюнетку. Но примерно через тридцать секунд Линн повернулась к своему парню, чтобы спросить его мнение о танцоре, и я обнаружил, что она обернулась к нам. «Что происходит?» — тихо спросила она.

Мы с Бертом обменялись взглядами. «Мы знаем ее», — ответил я.

Линн ухмыльнулась. «Прошлое покорение печально известного Биг-Бена?»

Я серьезно покачал головой. «Это Саша».

Линн нахмурилась. Имя было полузнакомым. Не раз мы с Бертом говорили о нашей проектной команде, но Линн не сразу поняла это.

Берт добавил: «Она наша однокурсница и друг».

Только тогда Линн осознала, что происходит, и ее глаза расширились почти так же широко, как и наши. «Я так понимаю, вы не знали, что она стриптизерша?» спросила она.

Все трое покачали головами. Линн изумленно присвистнула.

Импульсивно, я потянулся вперед и схватил одну из карточек, которые использовались для запроса приватного сеанса с танцором. Сначала написав имя Саши, потом закатил глаза и смял карточку, прежде чем сунуть ее в карман. Взяв вторую карту, я вместо этого написал «Эммануэль».

Брови Ким приподнялись, и Берт бросил на меня забавный взгляд. «Ты не можешь всерьез думать о том, чтобы получить от нее приватный танец», — укоризненно сказал он.

Я обвёл его взглядом и нахмурился. «Я просто собираюсь ПОГОВОРИТЬ с ней».

«Ты уверен, что хочешь это сделать? Может, будет лучше, если она не узнает, что мы здесь, и мы сможем спросить ее как-нибудь в Беркли».

«Уже поздно. Что, если она пройдет мимо и узнает кого-нибудь из нас в течение следующего часа или около того? Лучше иметь предлог, чтобы спрятаться за закрытыми дверями».

«Мы можем уйти сейчас», — тихо предложила Ким.

Я покачал головой, кивнув в сторону Берта. «Это твой двадцать первый день рождения, чувак. Ты правда хочешь, чтобы он закончился сейчас?»

Мой приятель скривился. «Ну… эээ…»

Вздохнув, я поднял руку с карточкой, и Берт больше не возражал. Думаю, он все еще с нетерпением ждал своего первого приватного танца. Несколько мгновений спустя официантка выхватила карточку у меня за спиной.

«Жребий брошен» тихо произнес я.

* * *

Комната за занавеской была больше, чем я мог подумать, особенно в центре Сан-Франциско, где пространство было в дефиците. Но Ноктюрн был немного в стороне, так что, возможно, арендная плата была не так уж и плоха. Например, она был больше, чем в Блисс, тут даже нашлось место для плюшевого дивана в дополнение к мягкому матрасу для более напряженных встреч.

Саша потащила меня за руку прямо к дивану и практически швырнула на него, а затем встал надо мной с выражением шока и легкого гнева. Вытянув ко мне руки для выразительности, она рявкнула: «Какого хрена ты здесь ДЕЛАЕШЬ?»

Приход «Эммануэль» к нашему столику прошел, как и следовало ожидать. Знойная экзотическая танцовщица нежно погладила мое плечо сзади, обогнувшись вокруг моего стула и предлагая свой лучший взгляд «иди сюда». Ее лицо немедленно трансформировалось в её нынешнее выражение шока/гнева, хотя, возможно, в тот момент, когда она подняла глаза и заметила Ким и Берта, оно, скорее, немного сместилась в сторону шока.

Но именно я поднял карту, по крайней мере, по словам официантки, пригласившей «Эммануэль». И, не сказав ни слова, она взяла меня за руку и изо всех сил старалась вести себя нормально, когда она повела меня за закрытую занавеску. Когда мы проходили мимо, она даже улыбнулась другой официантке.

Но улыбка исчезла в тот момент, когда мы оказались за закрытыми дверями… э… закрытыми шторами. И хотя я был почти уверен, что где-то над нами есть камера, Сашу, похоже, не заботило, чтобы это выглядело хорошо. Она швырнула меня на диван, сунула руки мне в лицо и рявкнула свой вопрос о том, какого хрена я здесь делаю.

«Сегодня день рождения Берта, помнишь?» — смиренно предположил я. «Мы ГОВОРИЛИ тебе, что идем в стриптиз-клуб. Мы даже пригласили тебя пойти с нами».

«Я не знала, что вы придете СЮДА! Я думала, вы попадете на один из блестящих, эффектных фестивалей плоти на Бродвее!»

Я дважды моргнул и пожал плечами, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. «Эмбер устроила это для нас. Пара наших друзей — лесбиянки, и мы попросили ее подобрать что-то сдержанное и менее вызывающе».

Саша закрыла лицо руками и выглядела готовой заплакать. Обернувшись, она упала на диван рядом со мной, и я инстинктивно притянул ее, чтобы обнять.

Она не уклонилась от контакта. Во всяком случае, она сильнее прижалась ко мне, пока я гладил ее по спине и пытался придумать, что сказать. Ее работа стриптизершей была секретом, в этом я не сомневался. Теперь, когда этот секрет был раскрыт, я мог только представить, что творится у нее в голове. Стыд? В конце концов, эту работу считали порочной. Но если бы ей было неловко передо мной, она бы не позволила мне обнять ее, не так ли?

Или ей все еще было стыдно из-за того, что секрет был раскрыт, но она чувствовала себя хорошо, что он раскрылся мне? Неужели она больше беспокоилась о том, что могут подумать Берт и Ким, теперь, когда они тоже знали?