Чтение онлайн

Я оказался в знакомом положении, обхватив любовь всей своей жизни, положив одну руку под ее подушку, а другой обхватив ее торс. Но в этот раз я не держал ее грудь в ладони, и в этот раз у меня не было утренней эрекции.

Как я мог? Этой ночью мои сны были НЕ о сексе.

Они были о младенцах. Множестве младенцев. Маленькие светловолосые младенцы. Маленькие младенцы-брюнеты. И одна очень заметная рыжая. По какой-то странной причине мне снилось, что Эйприл Якобсен была моей дочерью. Я отчетливо помнил, как водил девочку в детский сад, когда она протягивала эти короткие, короткие руки, чтобы обнять меня на прощание, но она схватилась за мою шею и отказалась отпустить, потому что она не хотела, чтобы я шел на работу. В конце концов, один из сотрудников подошел, чтобы помочь мне, и я отдал своего вопящего малыша. Она зарыдала и потянулась ко мне, умоляя меня не оставлять ее, хотя я точно знал, что через тридцать секунд после того, как я уйду, она сразу же успокоится и начнет играть со своими друзьями. Но это будет через тридцать секунд после того, как я уйду. Прямо сейчас все, что я мог видеть, это извивающийся, подавленный ребенок, который отчаянно хотел своего папу. Как я мог оставить её? Конечно, это было к лучшему, но как я мог по-настоящему смотреть на это очаровательное лицо, искаженное агонией от моего надвигающегося отъезда, и все же уйти?

DJ все еще спала рядом со мной, ее лицо было напряжено от собственных кошмаров. Я успокаивающе погладил ее по спине, а затем натянул одеяло немного дальше по ее плечу, чтобы солнечный луч не попадал ей в лицо, если солнце сместиться в том направлении. Она, казалось, расслабилась, и я тихо прошептал ей на ухо: «Я люблю тебя». Надеюсь, тепло в моем голосе отразится в ее подсознании и принесет ей немного покоя.

Она нуждалась в этом. Моя невеста прошлой ночью пережила буйство эмоций, застряв между тем, что она хотела сделать, что казалось наиболее практичным, и тем, что, по ее мнению, она должна была делать. Ни одна из этих концепций также не была очень конкретной: два варианта: «оставить ребенка» или «прервать беременность» по очереди зависели от того, что она хотела, что было наиболее практично или что она должна была делать, в зависимости от того, где мы были в процессе разговора.

Мама, папа и близнецы были внизу, смотрели фильм и умышленно не знали, что (А) я и Адриенна занимались сексом и (B) какие разговоры между Брук и DJ были, которые могли включать или не включать секс. Дело в том, что они остались внизу, а мы остались в спальне Брук, пытаясь разобраться.

DJ явно хотела знать, что я, отец, хотел. Я говорил ей около трех минут, что поддержу все, что хочет сделать DJ, прежде чем она убедила меня, что она ЗНАЕТ это, но что она хотела бы знать, что я хочу делать, даже если это означает не согласиться с ней. Я сказал ей правду: я хотел ребенка.

DJ была настроена скептически. В конце концов, разве мужчина не должен испытывать облегчение, если его девушка не хочет оставлять ребенка? Особенно 21-летний мужчина? Не то чтобы я был обычным 21-летним мужчиной. Большинство парней моего возраста все еще хотели исследовать, быть свободными и получить опыт, которого у них еще не было. Я? Был там, сделал это. Трахнул «их», по крайней мере, целую кучу «их», гораздо больше, чем, вероятно, была моя справедливая доля. Больше не надо было сеять овес. Я был готов остепениться.

Но была ли DJ готова? Возможно, нет. Она была напугана. На самом деле все понятно. Ей было девятнадцать, она все еще училась в колледже, и у нее впереди была вся жизнь. Она не была католичкой, ее семья была сторонницей выбора, и, по крайней мере, концептуально она никогда не возражала против абортов. Конечно, она никогда по-настоящему не думала, что ей, возможно, придется сделать аборт своего СОБСТВЕННОГО ребенка, и мысль о том, что в ее животе росла маленькая жизнь, была самым убедительным аргументом, чтобы сохранить ее. Но описание Киры об ужасах ухода за ребенком в сочетании с описанием брюнетки из лыжного домика об ужасах беременности шокировали DJ, заставив её столкнуться с реальностью фактического вынашивания ребенка до срока и позже, и теперь, когда она остановилась, чтобы по-настоящему подумать насчет этого, она не была так уверена, что готова пройти через это.

Она хотела от меня ребенка. На самом деле, она этого хотела. Но она не была так уверена, что хочет моего ребенка сейчас. Идея оставить плод, который уже был внутри нее, поначалу была легким решением. Это было мое — это было наше— так что решение оставить его было естественным. Но одно дело принять это решение прямо в момент прохождения теста на беременность, и совсем другое — принять это решение после тщательного рассмотрения всех переменных. Одно дело сказать себе, что все будет хорошо, пока у тебя еще есть идеальное 19-летнее тело, и совсем другое — по-настоящему понять, какие изменения с ним произойдут. И одно дело — верить в идеалы любви и семьи и выйти замуж за любимого мужчину, и совсем другое — по-настоящему пережить все жертвы и последствия, которые ждут впереди.

Не то чтобы DJ никогда раньше не думала об этом. Она думала. Но по каким-то причинам эти жертвы и последствия так и не достигли цели. Может быть, потому, что вначале мы были полны адреналина и любви. Может быть, это потому, что я пошел и сотворил что-то необдуманное, сделав предложение. Может быть, это произошло потому, что мы были захвачены праздниками и похвалами членов семьи, каникулами и, наконец, нашей недельной лыжной поездкой.

Но теперь мы вернулись домой. Теперь мы собирались вернуться в NorCal.

Теперь мы возвращались в реальный мир.

И внезапно DJ не была так уж уверена…

Прошлой ночью она не в первый раз задумывалась об аборте, но прошлой ночью она впервые действительно подумала, что это может быть лучше. Она привела лучшую подругу Брук в комнату, чтобы обсудить, о чем она думает, и их разговор длился все время, пока мы с Адриенной мыли посуду, дважды занимались сексом, а затем приняли душ. Тем не менее, она и Брук не совсем пришли к единому мнению о том, что делать или даже говорить ли мне. Но как только я постучал в дверь, решение было принято, и она позвала меня.

Мы разговаривали большую часть ночи, достаточно долго, чтобы к нам присоединилась Адриенна. В какой-то момент, когда я пытался убедить DJ, что мы с ней сможем справиться с ежедневной рутинной работой по воспитанию детей, несмотря на беспокойство Брук и ее опасения, что мы этого не сделаем, я искал любую поддержку и попросил Адриенну поддержать меня.

«Что, ты думаешь, я собираюсь убедить ее, что это правильное решение — завести ребенка? Я??!» Адриенна ответила недоверчиво. Но, к ее чести, Адриенна не пыталась настаивать на том, что прерывание беременности было правильным решением. «Все зависит от того, что подходит вам обоим».

Проблема заключалась в том, что никто из нас не был полностью уверен, что это будет. В конце концов, мы договорились, что сегодня вечером мы не БУДЕМ уверены, а вместо этого должны будем довольствоваться тем, что хотя бы открыто говорим о вещах. Тем не менее, это открытое общение начиналось и заканчивалось с участием четырех человек в комнате. Если бы мы в конечном итоге решили оставить ребенка, тогда не было бы смысла волновать моих родителей или кого-либо еще прямо сейчас.

Сон наступил прерывисто. DJ много плакала у меня на руках. И, несмотря на то, что я пообещал сохранить одну порцию для нее, никто из нас не был в настроении заниматься любовью.

Но это было прошлой ночью. Сегодня утром было сегодняшнее утро. Кто знал, что принесет этот день?

* * *

«Я могу остаться, ты знаешь. Поехать с вами, ребята. Сяду на рейс в Нью-Йорк в другой раз».

Я взглянул на Адриенну, сидевшую на пассажирском сиденье, когда мы проезжали Джамбори, и я свернул направо к съезду. Все прощания были сделаны. Сегодня утром мои родители уехали на работу, и близнецы уехали на встречу со своими друзьями, в то время как я погрузил Адриенну в свою машину. Брук и DJ вернулись в дом, чтобы закончить собираться, и после этой короткой поездки, чтобы отвезти Адриенну в аэропорт, я возвращался, чтобы забрать их, загрузить и затем поехать в NorCal.