Чтение онлайн

«О, боже мой, девочка…» внезапно застонал папа позади меня, появившись в дверях ванной. «Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя съесть».

«Это обещание?» спросила я, улыбаясь его отражению в зеркале.

«Для тебя, детка… что угодно».

Я хихикнула и повернулась, прежде чем откинуться на раковину обеими руками. Я выставила бедро в сторону, как модели, позирующие в журналах. И, немного наклонив лицо вниз, опустила веки, чтобы продемонстрировать свои длинные ресницы, прежде чем скромно хлопнуть ими. «Тебе нравится мой наряд? Я купила его только для тебя».

«О, детка… Мне это нравится», выдохнул папа, делая два шага в комнату. Его взгляд начал с моих ног, уставился на мои розовые ногти на ногах, прежде чем подняться по ногам. Мне показалось, что они не очень стройные, все еще слишком худые, как у жеребёнка. Но затем его взгляд быстро остановился на моей промежности и на кружевных трусиках нежно-голубого цвета, которые я надела, чтобы подразнить его.

Я засунула большой палец за пояс, отрывая ткань от своего тела, так что он мог видеть лишь на долю дюйма больше моей кремовой кожи. А затем я осторожно провела большим пальцем по передней части, достаточно низко, чтобы он мог видеть только верхнюю часть моих подстриженных лобковых волос, но достаточно быстро, чтобы он мог увидеть лишь мельком.

Папа жалобно застонал, и голос его ничем не отличался от звука Робби Педерсона, когда я подразнила своего парня точно так же. Мальчики, мужчины… неважно. Все они были одинаковыми.

Я вытащила руку и провела кончиками пальцев по своему плоскому животу, ненадолго сомкнув большой и указательный пальцы на передней застежке моего соответствующего нежно-голубого цвета бюстгальтера.

«Ооо, детка…» выдохнул папа, не сводя глаз с моих грудей.

Однако вместо того, чтобы расстегнуть застежку, я повернулась и начала собирать свои черные как смоль волосы, умело укладывая их в пучок.

«О, не дразни меня», простонал папа и быстро подошел ко мне сзади. Он наклонился бедрами вперед, достаточно согнув колени, чтобы я могла почувствовать его выпуклость на ягодице. Он все еще был в брюках после работы, но нельзя было не понять очертания его пульсирующей эрекции позади меня. В то же время его руки обвились вокруг моей талии на животе. А потом его ладони начали двигаться вверх.

«Нет-нет-нет!» Я резко перебила его. Мои руки быстро оттолкнули его, в то время как я выставила свою задницу, чтобы оттолкнуть его. Обернувшись, я подняла указательный палец и укоризненно покачала им. «Н-э-э. Я не давала тебе на это разрешения».

«Но, детка…» простонал папа, всхлипывая. «Ты обещала».

«Иди в свою комнату», властно приказала я, чувствуя себя переполненной энергией. Мне нравилось это чувство: быть главной, обладать такой властью над взрослым мужчиной и моим собственным отцом в придачу. «Прими душ, а потом налей себе выпить. Я буду через минуту».

Папа захныкал, но повиновался. Он бросил последний страстный взгляд на мое юное тело — одетое только в тонкий бюстгальтер и трусики — и ушел. И, очень гордясь собой, я усмехнулась своему отражению.

Возможно, мне было четырнадцать, но я отвечала за эти отношения. Последние три месяца мой папа танцевал для меня, как марионетка на веревочке. Как я всегда говорила Адриенне: все дело в контроле. У меня был контроль, и благодаря этому я добилась своего.

Я не хотела, чтобы все закончилось так. Полтора года назад папа очень тяжело переживал развод с мамой. Он был красивым мужчиной, но я получила свою внешность от мамы, которая была невероятно прекрасной. Не только я осознавала это, и мама любила быть в центре внимания. Поэтому я не очень удивилась, когда она сказала нам, что у нее роман.

Меня немного беспокоило то, что она не хотела опеки надо мной. Но правда была в том, что мамы никогда не было рядом. Она всегда была более заинтересована в своих собственных друзьях, походах на вечеринки и вообще в том, чтобы делать все, что она хотела. На самом деле, мама всегда считала меня обузой, даже зашла так далеко, что сказала мне, что я была случайностью и что она никогда бы не вышла за папу, если бы не забеременела. После того, как она мне это сказала, я сказала ей, что ей скатертью дорога.

Я знала, что до развода мои родители вели довольно активную половую жизнь. Я могла слышать их по крайней мере пять раз в неделю по ночам в их спальне. Мама была вроде нимфоманки. Когда она ушла, я точно не знаю, что сделал папа для облегчения. Кенди сказала мне, что он, должно быть, мастурбирует, как и все мальчики в школе. Было странно думать о собственном отце, который дрочит, как подросток.

Но тогда это имело смысл. Папа был мужчиной, а самцам нужно стрелять каждый день, не так ли? Это стало еще более разумным, когда я поняла, что взгляд папы будет блуждать по моему телу так же, как десятки мальчиков в школе все время смотрят на меня. Он пытался скрыть это, но я все равно уловила его взгляд.

Будучи единственным ребенком, я не особо заботилась о том, чтобы ходить по дому полностью одетой. О, я все еще следила за тем, чтобы быть укрытой полотенцем, пока шла из моей комнаты в ванную, и я не ходила полуголой. Но для меня было несложно надеть только трусики и обрезанную футболку в жаркую погоду. И давайте посмотрим правде в глаза: в округе Ориндж ВСЕГДА жарко.

Итак, однажды, когда я лежала лицом вниз на полу, подпирая голову, чтобы смотреть MTV, я случайно оглянулась и увидела, что папа смотрит на мою задницу в трусиках. Он быстро отвел глаза, но потом я заметила, что его рука прикрывала выпуклость на шортах. Мне это не было противно. Тут же я испытала такое же сильное возбуждение, как когда дразнила мальчиков в школе. И поэтому в течение следующих нескольких недель… ну… я продолжала дразнить его.

Может быть, когда я выходила из ванной, полотенце было немного расслаблено на моей груди. Может быть, я наклонялась немного глубже к обеденному столу, чтобы он мог видеть мое декольте. Может, я бы сгибалась в талии, чтобы поднять что-нибудь с пола. И что ж, я перестала носить полные пижамы по дому. Формой стали трусики и обрезанные футболки без бюстгальтера.

Папа был склонен проводить больше времени в своей спальне с запертой дверью. Я слышала, как он кряхтит каждую ночь.

В первый раз, когда он ощупал мою задницу, он попытался выдать это за случайность. Но Джейк и Тревор уже проделывали это достаточно раз, чтобы я поняла разницу между несчастным случаем и «несчастным случаем». Я просто улыбнулась папе и пошевелила задницей, спрашивая, считает ли он, что это мило.

Он сказал «да».

В другой раз я надела эту тонкую льняную рубашку на пуговицах, которая была такой прозрачной, что была видна темнота моих ареол. Я подошла прямо к папе, обняла его, а затем отошла достаточно далеко, чтобы он мог их хорошо рассмотреть. А потом я спросила его… нет, я сказала ему… что собираюсь провести остаток дня в доме Кенди.

Глядя на мою грудь, он с готовностью согласился.

Вскоре папа понял, что я его специально дразнила. Он перестал смущаться из-за этого и начал довольно явно глазеть на меня. Я поощряла его действия, но все же не позволяла ему прикоснуться ко мне. И я доила его изо всех сил.