Чтение онлайн

С другой стороны это обстоятельство должно вразумить хотя бы наиболее интеллектуально развитую часть российских либерал-буржуев в том, что для России проект “Либеральная = безыдейная Россия”, живущая по принципу “Делай деньги по способности, и в этом суть политики!” – безперспективен».

А для того, чтобы ислам стал не потенциально революционным, а фактически революционным, его надо унизить и оскорбить. В этой связи обратимся приведём фрагмент из нашей аналитической записки «О текущем моменте» № 9(33), сентябрь 2004 г.:

«И сегодня можно наблюдать, что к „радикализации“ мусульманской диаспоры в странах Запада уже предпринимаются целенаправленные попытки. Так запрет во Франции открыто обозначать свою религиозную принадлежность в учебных заведениях и публичных местах, под предлогом того, что «Франция – светское государство» [54], направлен прежде всего против мусульман, живущих во Франции, поскольку – согласно их представлениям о приличиях – женщине появиться в обществе с непокрытой головой почти то же самое, что полностью обнажиться [55]. А если с женщины сорвать на людях одежду, в результате чего она предстанет перед другими людьми в неприличном виде, то по нормам шариата за это полагается смертная казнь. Правящий режим Франции по существу делает именно это – срывает прилюдно с женщин-мусульманок одежду… Не знать этого могут только невежды; зная, не понимать этого – могут только идиоты, а вот злоупотреблять невежеством и непониманием – могут только политики и журналисты (обосновывающие право режима во Франции на этот акт), чья деятельность направлена именно на антигосударственную «радикализацию» мусульманской диаспоры в Европе и Америке».

Однако не следует думать, что в случае, если психтроцкистским революционерам под знамёнами ислама удастся ниспровергнуть в Европе режимы буржуазной демократии, то Европа окажется под властью не президентов и парламентов, а аятол, мулл и шариата. Для того, чтобы это могло осуществиться, нужна поддержка пока ещё не созданного ваххабитского халифата, контролирующего те месторождения нефти и газа, которые определяют энергетический баланс внероссийской Европы (за исключением Скандинавии). Кроме того, надо понимать, что халифат был бы изначально ядерной державой, поскольку этот сценарий не мыслится без вхождения в состав халифата Пакистана, уже обладающего ядерным оружием и средствами его доставки ближнего и среднего радиуса действия.

В контексте осуществления этого сценария, режим Саддама Хусейна был явной помехой становлению такого ваххабитского халифата. Но Дж.Бушу, как можно понимать, были сделаны некие предложения, от которых он не смог отказаться, в результате чего эта помеха исчезла. Теперь такой помехой являются сами войска США в Ираке. Поэтому активность всевозможных общественных кампаний за вывод оккупационных войск из Ирака до обретения устойчивости новым режимом, не склонным к поддержке психтроцкистского ваххабитского экстремизма и мировой революции под видом «джихада», – это работа, направленная на создание ваххабитского халифата и ликвидацию с его помощью режимов буржуазной демократии евро-американского образца.

Халифат с включением в него традиционно мусульманских государств (в крайнем случае даже с пожертвованием ему на некоторое время и Европы – для придания ему внутренней слабости) заправил глобальной политики как временное явление тоже устроит, поскольку шариат позволяет сдержать гонку потребления, и как показывает история, может быть устойчивой основой многовековой “элитарной” власти. И опять же: многовековой опыт Османской империи показывает, что не принявшие господствующую традицию исповедания ислама подданные и иммигранты, вполне успешно могут работать по найму за приличную плату или из страха, обслуживая самые разнообразные потребности режима: от самой грязной работы – до передовой науки и техники [56]. Однако в конечном итоге концептуальное безвластие исторически реального ислама, тем более в его ваххабисткой версии, изначально подконтрольной библейскому масонству, может быть только временным явлением.

Для заправил библейского проекта создание халифата представляет интерес для того, чтобы в последующем ликвидировать мусульманскую культуру – носительницу Корана – в границах халифата единовременно: т.е. в глобальных масштабах, а не разбираться с каждой национальной мусульманской культурой поодиночке. Этот сценарий может отчасти напоминать события средних веков: расширение халифата с включением в его состав традиционно христианских народов; внутренний кризис халифата в силу концептуального безвластья и ; последующая «реконкиста» с изгнанием или крещением мавров и очищением культуры от наследия традиционного ислама, – как это было в Испании и Португалии и на некоторых островах Средиземноморья. + к этому оккупация традиционно мусульманских территорий халифата и последующая деисламизация, подобная денацификации Германии по завершении второй мировой войны ХХ века.

На проведение в жизнь такого сценария глобального проекта, которые не связаны временем, в прошлом заправилам потребовалась не одна сотня лет.

Естественно, что столь продолжительная по времени осуществления политика в принципе не может быть воспринята обыденным сознанием обывателя с нечеловечным типом строя психики, обладающего памятью на две недели и привыкшего оперировать сиюминутными интересами своего не очень крупномасштабного своекорыстия, не выходящего за временные рамки его собственного существования в теле. И тем не менее, процессы большей продолжительности, в которых целенаправленно реализуется глобальная политика, существуют вне зависимости от того, знает об этом обыватель или нет, согласен он поверить в факт управления глобальной историей, либо же нет.

А пока ваххабитского халифата нет, пока мусульманское население Европы – наиболее невежественная и наиболее развращённая (если судить по интервью Д.Асламовой в предместьях Страсбурга с погромщиками и мнением Ле Пена) его часть, – революционный психтроцкизм в исламе может быть только орудием ниспровержения режима буржуазной демократии и либерализма с целью, действительно антиисламской контрреволюции и объединения Европы на принципах многонационального фашистского экономического уклада некоего государственного капитализма= социализма, но без советской власти – тем более без концептуально властной советской власти. Ниспровергатели режима – носители типов строя психики животного, зомби и опущенного в их большинстве – к созиданию новой государственности, поддерживаемой долей населения, достаточной для осуществления экономической деятельности и развития, – не способны. Если психтроцкистская мусульманская революция в Европе и ниспровергнет режимы буржуазной демократии, то новую государственность будут созидать другие силы в результате победы контрреволюции, которая действительно предполагается антиисламской, поскольку в глобальной политике по представлениям нынешних заправил библейского проекта должна решаться задача ликвидации ислама и предания забвению Корана. И эта задача может быть возложена на общеевропейский постреволюционный режим, который будет не либерально-фашистским, а антилиберально-фашистским и в некотором смысле “цивилизованно” нацистским.

Не надо забывать, что Маастрихтские соглашения, на основе которых возник современный Евросоюз, во многом повторяют “Хартию СС” 1944 г., о которой пока предпочитают не вспоминать.

Не следует питать иллюзий и в отношении качества общественно-государственного устройства государств Запада, и, прежде всего, Европы. Ныне это бюрократии, уже склонные к фашизму, властвующие над «пропиаренными» управленчески невежественным самодовольными толпами обывателей, которым не впрок всё, чему их учила история на протяжении многих веков [57]. Приведённое выше определение фашизма по сути позволяет понять и характеристику Брюссельской общеевропейской бюрократии Дмитрием Евстафьевым [58], высказанную им в интервью, опубликованном на сайте www.kreml.org под заглавием “Фашизм для Европы вполне приемлем, и не противоречит евродемократии”:

«Мы просмотрели момент, когда брюссельские чиновники начали очень жёсткую и крайне, надо признать, эффективную кампанию по политической реабилитации фашизма. Надо понимать, что Брюссель, я имею в виду наднациональные европейские органы, стоят перед задачей перехвата контроля над жизнью в Европе у правительств национальных государств. Если правительства национальных государств ещё рассматривали 9 Мая как день восстановления собственной государственности, то для Брюсселя это день разрушения Единой Европы, для них это день поражения. В Брюсселе наднациональная бюрократия не может признать это Днём Победы хотя бы потому, что Единая Европа, которую сперва создавал Наполеон, а вторым создателем был, всё-таки, Гитлер, 9 мая исчезла. Поэтому, безусловно, для них это день поражения, а фашизм – одна из приемлемых идеологий создания Единой Европы. Так вот, в России, к сожалению, тот момент, когда началась эта политическая реабилитация фашизма, просмотрели, или просто недооценили. Сейчас мы столкнулись с тем, что Европа в целом настроена против России и против признания роли Советского Союза и России как наследницы Советского Союза в освобождении от фашизма. Слава богу, что мы не находимся в изоляции, к нам приезжает президент Соединенных Штатов и целый ряд лидеров других государств.

– Можно ли сказать, что эта наднациональная идеология в Европе окончательно победила?

– О победе говорить нельзя, можно говорить о том, что фашизм просто заполнил идеологический вакуум. Ведь Европа – это, в отличие от Соединенных Штатов и в какой-то мере России, внеидеологическое общество, в котором главное – это вкусно кушать и мало работать [59]. После того, как Европа демонстративно отказалась от христианства (см. Конституцию новой Единой Европы), фашизм просто занял эту нишу. И мы должны исходить из того, что у Европы нет другой идеологии, кроме фашизма (…)