Чтение онлайн

Так как эдипов комплекс не был преодолен, основной элемент супер-эго - запрещение инцеста - все еще полностью действенен и пересекается с каждой формой сексуальных отношений. Сильное сексуальное подавление эго и сопутствующий стаз либидо усиливают садистские импульсы, которые выражаются, среди прочего, в жестком моральном кодексе. Мы должны в этой связи вспомнить, что, как указывал Фрейд, подавление создает мораль, а не наоборот. Так как более или менее осознанное чувство импотенции всегда присутствует, многие социальные достижения прежде всего служат компенсирующим доказательством потенции. Эти достижения, однако, не уменьшают чувство неполноценности. Наоборот: так как социальные достижения часто являются свидетельством потенции, которое никоим образом не может заменить чувство генитальной потенции, невротичный характер никогда не избавляется от ощущения внутренней пустоты и несостоятельности, независимо от того, насколько трудно даются ему попытки компенсировать это. Таким образом, практические потребности эго-идеала растут все выше и выше, в то время как эго, бессильное и вдвойне парализованное ощущениями неполноценности ( импотенция и высокий эго-идеал), становится все менее и менее действенным.

Структура эго

Теперь давайте рассмотрим структуру эго в генитальном характере. Периодические оргазмические разрядки либидного напряжения ид значительно уменьшают давление инстинктивных потребностей на эго. Так как ид в основном удовлетворено, у супер-эго нет причин быть садистским, и поэтому оно не оказывает какого-либо заметного давления на эго. Свободное от ощущений вины, эго овладевает и удовлетворяет генитальное либидо и некоторые прегенитальные стремления ид и сублимирует естественную агрессию и части прегенитального либидо в социальных достижениях. Что касается генитальных стремлений, эго не противостоит ид и может накладывать на него определенные запреты гораздо проще, так как ид уступает эго в главном, т. е. в удовлетворении либидо. Это, кажется, единственное состояние, в котором ид позволяет эго держать себя под контролем без использования подавления. Сильные гомосексуальные стремления будут выражаться одним способом, когда эго не сможет удовлетворить гетеросексуальное стремление, и совершенно другим - когда отсутствует стаз либидо. Экономически это легко понять, так как при гетеросексуальном удовлетворении - при условии, что гомосексуальность не подавляется, т. е. не исключается из коммуникационной системы либидо, - энергия отбирается у гомосексуальных стремлений.

Так как эго находится под очень небольшим давлением ид и супер-эго - поскольку сексуально удовлетворено, - оно не должно защищаться от ид, как это делает эго в невротичном характере. Оно требует лишь небольшого количества связанной энергии и, следовательно, имеет обильную свободную энергию для переживаний и действий во внешнем мире; действия и переживания - сильные и свободно протекающие. Таким образом, эго в высшей степени доступно как наслаждению, так и неудовольствию. Эго в генитальном характере имеет панцирь, но характер управляет им, а не ждет милости от него. Панцирь достаточно гибок для самых разнообразных переживаний. Генитальный характер может по необходимости быть как веселым, так и сердитым. Он реагирует на потерю объекта соизмеримой степенью печали; он не подчиняет все эмоции своей потере. Он способен страстно и увлеченно любить и пылко ненавидеть. В отдельных ситуациях он может поступать по-детски, но он никогда не будет казаться инфантильным. Его серьезность - естественная, а не показная, как при компенсации, поскольку он не должен казаться взрослым во что бы то ни стало. Его мужество не есть доказательство его потенции, оно объективно мотивировано. Так, при определенных обстоятельствах, например, на войне, которую он считает несправедливой, он не побоится быть заклейменным трусом, а обязательно встанет на защиту своих убеждений. Так как инфантильные идеалы потеряли свой катексис, его ненависть и его любовь рационально мотивированы. Гибкость и толщина его панциря позволяют ему в одном случае открыться миру так же сильно, как в другом случае закрыться от него. Его способность отдаваться демонстрируется главным образом в сексуальном опыте: при половом акте с объектом любви эго почти прекращает существовать, за исключением функции восприятия. В данную минуту панцирь почти полностью разрушен. Вся личность вовлечена в переживание наслаждения, без боязни потеряться в нем, так как эго имеет твердое нарциссическое основание, которое не компенсирует, а сублимирует. Его самоуважение черпает свою энергию из сексуального переживания. Сам способ, которым он решает свои текущие конфликты, показывает, что они имеют рациональную природу; они не обременены инфантильными и иррациональными элементами. Причиной этого является рациональная экономика либидо, предотвращающая возможность чрезмерного катексиса инфантильных переживаний и желаний.

В формах своей сексуальности, так же как и в остальных аспектах, генитальный характер является гибким и непринужденным. Поскольку он способен к удовлетворению, он также способен и к моногамии без принуждения или подавления; однако при рациональной мотивации он может поменять объект своей любви или моногамии. Он не держится за свой сексуальный объект из-за чувства вины или по моральным соображениям; скорее он поддерживает отношения на основе своей здоровой потребности к наслаждению, так как это удовлетворяет его. Он может преодолеть полигамные желания без подавления, когда они не совместимы с его отношением к объекту любви, но он действительно уступит им, если они станут слишком настойчивыми. Он разрешает фактические конфликты, вызванные этим, реалистичным образом.

Невротического чувства вины практически не существует. Его социальность основывается не на подавленной, а на сублимированной агрессии и на его ориентации в реальности. Однако это не означает, что он всегда подчиняется социальной реальности. Наоборот, генитальный характер, чья структура полностью противоречит нашей современной моралистичной антисексуальной культуре, способен критиковать и изменять социальную ситуацию. Его практически полное отсутствие страха позволяет ему занимать бескомпромиссную позицию по отношению к окружающему миру.

Если интеллектуальное превосходство является целью социального развития, оно вполне представимо без генитального превосходства. Гегемония ума не только означает конец иррациональной сексуальности, но и требует в качестве необходимого условия регулирования экономики либидо. Генитальное и интеллектуальное превосходство соотносятся друг с другом как стаз либидо и невроз, супер-эго (чувство вины) и религия, истерия и суеверие, прегениталь-ное удовлетворение либидо и современная сексуальная мораль, садизм и этика, сексуальное подавление и призывы к реабилитации падших женщин.

В генитальном характере регулируемая экономика либидо и способность к полному сексуальному удовлетворению являются основанием для вышеописанных черт характера. Таким же образом все, что относится к мотивациям и поступкам невротичного характера, определяется, при окончательном анализе, его неадекватной экономикой либидо.

Эго невротичного характера либо воздержанно, либо достигает сексуального удовлетворения, сопровождаемого чувством вины. Оно находится под давлением с двух сторон: (1) постоянно неудовлетворенного ид с его подавленным либидо и (2) жестокого супер-эго. Эго невротичного характера враждебно по отношению к ид и отдает себя в распоряжение супер-эго. В тоже время оно флиртует с ид и тайно восстает против супер-эго. Так как эго не полностью подавило свою сексуальность, она является преобладающе прегенитальной; из-за превалирующих сексуальных нравов генитальность окрашивается анальными и садистскими элементами. Половой акт представляется как что-то грязное и непристойное. Вследствие того, что агрессивность включается или, точнее, укореняется частично в панцире характера и частично в супер-эго, социальные достижения ухудшаются. Эго либо закрыто для удовольствия и неудовольствия (аффект-блок), либо доступно исключительно неудовольствию; как правило, любое удовольствие быстро трансформируется в неудовольствие. Панцирь эго - ригидный; коммуникации с внешним миром, постоянно находящиеся под контролем нарциссического цензора, бедны в отношении как объектного либидо, так и агрессии. Панцирь функционирует главным образом как защита от внутренней жизни; результатом является ярко выраженное ослабление функции реальности эго. Отношения с внешним миром - неестественные, близорукие и противоречивые; личность в целом не может стать гармоничной и увлеченной частью жизни из-за недостатка способности к полному переживанию. В то время как генитальный характер может изменять, усиливать или ослаблять свои защитные механизмы, эго невротичного характера полностью зависит от милости его бессознательных подавленных механизмов. Он не может поступать как-то по-другому, даже если он хочет этого. Ему бы хотелось быть веселым или сердитым, но он не способен ни к одному, ни к другому. Он не может страстно любить, так как существенные элементы его сексуальности подавлены. Также он не может рационально ненавидеть, так как его эго не отождествляет себя с его ненавистью, которая стала чрезмерной в результате стаза либидо и поэтому должна подавить ее. И когда он чувствует любовь или ненависть, его реакция едва ли соответствует фактам. В бессознательном вступают в силу инфантильные переживания, которые определяют количество и природу реакций. Ригидность его панциря делает его неспособным либо открыться некоторому отдельному переживанию, либо полностью закрыться от тех переживаний, где ему было бы необходимо рациональное оправдание такому поступку. Обычно он сексуально сдержан или обеспокоен в прелюдии полового акта. Однако даже если этого не происходит, он не получает удовлетворения или - из-за своей неспособности отдаться - обеспокоен до такой степени, что экономика либидо не регулируется. Полный анализ чувств, возникающих во время полового акта, позволяет выделить следующие типы: нарциссическая личность, чье внимание сконцентрировано не на ощущении наслаждения, а на мысли произвести впечатление человека с высокой потенцией; гиперэстетическая личность, которая пытается ни в коем случае не касаться любой части тела, что могло бы пойти вразрез с его эстетическими чувствами; личность с подавленным садизмом, которая не может избавиться от постоянной мысли, что он может причинить партнеру боль или мучается чувством вины, что он оскорбляет партнера; садистский характер, для которого половой акт означает мучение партнера. Этот список можно было бы продолжать и продолжать. Там, где подобные нарушения не проявляются полностью, запреты, соответствующие им, обнаруживаются в общей установке относительно сексуальности. Так как супер-эго невротичного характера не содержит каких-либо сексуально-утвердительных элементов, он избегает сексуальных переживаний (Г. Дойч ошибочно считал это верным также и в случае здорового человека). Однако это означает, что только половина личности участвует в переживании.

Генитальный характер имеет твердое нарциссическое основание. В невротичном характере чувство импотенции заставляет эго создавать компенсации нарциссической природы. Современные конфликты, проникнутые иррациональными мотивами, для невротичного характера делают невозможным достижение рациональных решений. Инфантильная установка и желания всегда дают отрицательный эффект.

Сексуально неудовлетворенный и неспособный к удовлетворению, невротичный характер в конце концов приходит к воздержанию или жесткой моногамии. Последнее он будет оправдывать соображениями морали или уважением к своему сексуальному партнеру, но в действительности он боится сексуальности и неспособен регулировать ее. Так как садизм не сублимируется, супер-эго чрезвычайно грубое, ид безжалостно в своих требованиях удовлетворения его нужд, эго развивает как чувство вины, которое оно называет социальной совестью, так и потребность в наказании, в котором оно стремится возложить на себя то, чего оно в действительности желает другим.

Мы видим, что эмпирическое открытие вышеописанных механизмов становится основой революционной критики всех теоретически обоснованных нравственных систем. Не вдаваясь в данный момент в подробности этого вопроса, крайне важного для социального формирования культуры, кратко сформулируем резюме: в той степени, в которой общество делает возможным удовлетворение потребностей и трансформацию соответствующих структур человека, нравственное регулирование общественной жизни будет исчезать. Окончательное решение нужно искать не в области психологии, а в области общественных процессов. Насколько это касается нашей клинической практики, больше не может быть сомнения в том, что каждое успешное аналитическое лечение, т. е. такое, в результате которого удается трансформировать структуру невротичного характера в структуру генитального характера, ниспровергает нравственных арбитров и заменяет их саморегуляцией действия, основанной на здоровой экономике либидо. Так как некоторые аналитики говорят об <устранении супер-эго> с помощью аналитического лечения, мы должны указать, что это есть вопрос отвода энергии от системы нравственного арбитража и замены ее либидно-экономической регуляцией. Тот факт, что этот процесс противоречит сегодняшним интересам государства, философии морали и религии, имеет решающее значение в другой связи. Выражаясь проще, все это означает, что человеку, чьи сексуальные, а также биологические и культурные потребности удовлетворяются, не требуется никакой морали для поддержания самоконтроля. А неудовлетворенный человек, подавленный во всех отношениях, страдает от нарастающего внутреннего возбуждения, которое могло бы заставить его разорвать все на куски, если его энергия частью не держалась под контролем, а частью не расходовалась на моральные запреты. Размер и сила аскетичных и моралистичных идеологий общества является лучшей меркой для размера и силы неразрешенного напряжения, созданного неудовлетворенными потребностями у средней личности такого общества. Оба определяются отношением производительных сил и способом производства, с одной стороны, и потребностями, которые должны быть удовлетворены, - с другой.

Сублимация, формирование реакции и основа невротической реакции

Теперь обратимся к существующим различиям между социальными достижениями генитального и невротичного характеров.

Ранее мы указали, что оргазмическое удовлетворение либидо и сублимация являются адекватными средствами устранения стаза либидо или, точнее, овладения страхом стаза. Прегенитальное удовлетворение либидо и формирование реакции являются неадекватными средствами. Сублимация, подобно оргазмичес-кому удовлетворению, является особым достижением генитального характера; формирование реакции - это способ невротичного характера. Это, конечно, не означает, что невротичный характер не сублимирует и что здоровый человек не имеет никаких формирований реакции.

Для начала давайте попытаемся на основе нашего клинического опыта дать теоретическое описание отношения между сублимацией и сексуальным удовлетворением. Согласно Фрейду, сублимация есть результат отклонения либидного стремления от его первоначальной цели и его переориентация на <высшую> социально значимую цель. Стремление, принимающее сублимированное удовлетворение, должно отказаться от своего первоначального объекта и своей цели. Эта первая формулировка Фрейда в итоге привела к заблуждению, что сублимация и инстинктивное удовлетворение являются полными противоположностями. Однако если мы рассмотрим связь между сублимацией и либидной экономикой, мы убедимся, что здесь не существует противоположности. В действительности регулируемая экономика либидо является необходимым условием успешной постоянной сублимации. Те стремления, которые формируют основу наших социальных достижений, не получают непосредственного удовлетворения; это не означает, что либидо вообще не удовлетворяется. Психоанализ нарушений в работе учит нас, что чем больше стаз либидо как целого, тем сложнее сублимировать прегенитальное либидо. Сексуальные фантазии впитывают психические интересы и отвлекают от работы, или же сами культурные достижения сексуализируются и тем самым попадают в область подавления.*