Чтение онлайн

Во время нашего разговора она почувствовала головокружение, и я попросил ее немного расслабиться. Она сделала это. В конце сеанса она сообщила мне совершенно спонтанно, что она серьезно заболела впервые, когда <силы> приказали ей отравить газом всю семью. И однажды вечером она открыла газ, но тут же снова закрыла его. Вскоре после того, как она рассказала мне это, она начала бессвязно бормотать. Это звучало подобно мистическому ритуалу для успокоения злых духов. Она оставалась в комнате около часа, неподвижно стоя на одном месте. Создавалось впечатление каталептической позы. Она не отвечала на мои многократные вопросы, почему она не уходит. Наконец она сказала: <Я не могу сдвинуться с места>. После этого сеанса стали ясны перспективы ее терапии:

1. Чем больший и лучший контакт она устанавливала со своими плазмати-ческими биоэнергетическими потоками ощущений, тем меньше был страх перед <силами>. Это также доказало мое утверждение, что <силы> в шизофрении являются искаженными восприятиями основных оргонотических ощущений.

2. Данный контакт помог бы ей достичь некоторого оргазменного удовлетворения, а это, в свою очередь, исключило бы энергетический стаз.

3. Неискаженный опыт ощущений ее тела позволил бы ей отождествить реальную природу сил и таким образом медленно разрушить иллюзии.

Однако, прежде чем этот контакт будет достигнут, пациентке придется пройти через ряд опасных ситуаций. С каждым прорывом сильных оргонных потоков можно ожидать иллюзий и кататонических реакций в ее теле. Она восприняла бы эти ощущения с ужасом; она блокировала бы их неподвижностью тела, и заблокированные плазматические потоки трансформировались бы в разрушительные импульсы. Следовательно, <вторичными> импульсами, которые происходят от блокирования подлинных, базовых эмоций, необходимо управлять осторожно и позволять им <высвобождаться> медленно, шаг за шагом. Эта опасность стала бы особенно серьезной, если бы начали возникать первые спонтанные оргазмические сокращения ее организма.

Двенадцатый сеанс

Мы подошли очень близко к обнадеживающим изменениям и вместе с ними также к большой опасности. Пациентка пришла на этот сеанс в сильном волнении и тревоге. Она задавала бесчисленные вопросы и долго и упорно боролась против любой попытки снять ее блокировку в горле, которая была особенно сильной в тот день. Ее дыхание было очень поверхностным, а ее лицо было совершенно бледным.

Она попросила нож. Я сказал ей, что дам ей нож, если она скажет мне сначала, для чего он ей нужен. <Я хочу широко разрезать ваш желудок...> Говоря это, она показывала на свой собственный живот. Я спросил ее, почему она хочет разрезать мой желудок. <У меня здесь болит... Вы не выпустили вчера достаточно пара...> Я спросил, чувствует ли она в этом месте сильное напряжение. <Да... да... это ужасно... также в горле...>

Я внезапно понял с совершенной ясностью, почему и в каких эмоциональных ситуациях шизофрениками совершаются убийства: когда напряжение в органах, особенно в области диафрагмы и в горле, становится невыносимым, появляется крайняя необходимость разрезать чье-либо горло или живот. Японский обычай харакири, замаскированный идеологической подоплекой, является экстремальным выражением такого рода биоэнергетической ситуации. Убийство происходит, когда импульс направлен от себя к кому-либо другому. Ребенок развивает сокращение в собственном горле, когда в нем есть импульс задушить свою мать или отца. Так же поступает и убийца, разрезая чье-либо горло, когда его собственное удушье становится невыносимым.

Я заставил больную полностью вдохнуть и выдохнуть 3-4 раза. Затем случился спазм глотки. Ее лицо стало синим, все ее тело дрожало, но наконец спазм прошел и непроизвольно стали дергаться ноги и грудная клетка. Она отчаянно боролась против этих клонических движений, но без успеха. И мне стала вполне ясна близкая связь между непроизвольными движениями и развитием ее иллюзий.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глаза и сказала с отчаянием в голосе: <Вы думаете, что я больше не могу вступать в контакт с силами?.. Вы действительно сделали это для меня?..>

Она утратила контакт с <силами>, установив контакт со своим самовосприятием, отвечавшим за ее собственные автономные функции тела.

Я ответил: <Меня не интересуют ваши "силы". Я ничего о них не знаю. Я беспокоюсь только о том, чтобы привести вас в контакт с вашим собственным телом>. Если бы я поборол ее идею о <силах> или высказал бы свое личное мнение о них, она прореагировала бы антагонистично, так как она чувствовала себя посвященной им. Моя стратегия, следовательно, должна была быть таковой, чтобы оставить <силы> нетронутыми и работать исключительно над блоками в ее организме, которые создавали иллюзию этих <сил>.

Через некоторое время она сказала: <Я хочу поехать в Бельвю*, чтобы отыскать силы... Я должна их где-нибудь найти... Они хотят, чтобы я была лучше, незауряднее, а не просто животным>.

Здесь мы столкнулись с законченной идеологической системой человека нормального, направленной против естественных функций организма. <Силы> в психозе имели двойную функцию: одни представляли первичные функции тела, особенно оргонотические, бисексуальные восприятия; другие, будучи <совершенными>, презирали такие <земные> и <основные> вещи, как нужды тела. Иллюзия, таким образом, привела к одной из двух диаметрально противоположных функций человека нормального. Но наблюдаемое с внешней стороны мира человека нормального, их объединение было не лишено смысла: это было функциональное единство совершенной доброты и основных естественных потоков тела, которое выражалось в форме иллюзии преследования <силами>. Теперь, когда впервые был установлен контакт с телесными ощущениями, она разрушила это единство, поверив в идею о <моральном превосходстве>, протестующую против <животных побуждений в теле>.

Эти связи и взаимодействия редко просматриваются так четко, как в простой невротической биопатии. Здесь <дьявол> хорошо отделен от <Бога> и постоянно держится в стороне.

Пациентка очень сильно дрожала во время этого процесса. Поочередно она частично поддавалась движениям и ощущениям тела, а затем вновь коченела. Борьба была ужасной. Ее лицо покрылось пятнами. Ее глаза то прояснялись, то затуманивались. <Я не хочу быть как средний человек>. Я спросил, что она под этим подразумевает. <Человек с жестокими эмоциями>. Я объяснил ей различие между первичными и вторичными антиобщественными побуждениями и то, как первые переходят во вторые. Она поняла это хорошо. Затем она полностью расслабилась, сильное напряжение в мышцах брюшной полости исчезло. Она почувствовала облегчение и спокойно отдыхала.

Я хотел бы подчеркнуть более четко эту структурную функцию защищенного человеческого животного. Для биопсихиатра с длительной практикой в оргонотерапии - это дихотомия и двойственность по отношению к чьему-то собственному организму как суть страдания человеческого животного. Это - ядро всех человеческих функций, которые являются отклонениями от естественного закона смысла жизни. Это - суть криминального поведения, психических процессов, невротической смерти, иррационального мышления, основного, главного раскола на мир Бога и мир дьявола в человеческом существовании как мыслящего существа. То, что называется Богом, превращается в дьявола при искажении жизненных функций, т. е. при отрицании Бога. В шизофрении эти естественные функции, так же как и их искажения, появляются в совершенно незамаскированной форме. Повторю, нам только нужно сначала научиться понимать шизофренический язык.

<Возвышенное> представляет <низменное>, и наоборот. Инстинкты становились <низменными> из-за структурного раскола. Подлинно возвышенное, Божественное, становится недосягаемым и возвращается только как дьявол. Бог стал недосягаемым, и искать его напрасно. Какая трагедия! Так как никто, кроме человеческого животного, самостоятельно не создал свое понимание жизни, то, должно быть, какие бы раздвоения ни появлялись в идеологиях и мышлении, они происходят из-за структурного раскола с его неразрешимыми противоречиями.