Чтение онлайн

— Нет, сэр. Джонни всем доволен.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я боюсь даже подумать о чём-то. Говорят, на столь близком расстоянии боссам доступны мысли сотрудников. Лучше я вернусь к описанию от третьего лица.

Джонни начинает ощущать, как под холодной маской образовывается испарина. Мистер Морти будто видит это из своего тёмного угла кабинета.

— А маска? — спрашивает он. — У вас не возникает желания снять её и показать всем, в том числе и себе, своё лицо?

— Никогда, сэр, — с готовностью отвечает Джонни. — Это ведь опасно, сэр.

Джонни кажется, что он видит, как босс удовлетворительно кивает.

— Ведь маска — это единственное, что защищает сотрудника фирмы от Анархии разума, — добавляет Джонни.

— Вы свободны, мистер Джонни, — говорит босс. — Продолжайте работать.

Вечером после смены мы идём с Дэннисом, Кэтрин и Джаспером на онлайн-концерт. Играет, как и всегда, группа «Блю мен груп». После их музыки всегда болит голова, но мы обязаны ходить на концерты дважды в неделю. Как сказано в инструкции сотрудника, музыка группы «Блю мен груп» предотвращает развитие скрытой Анархии разума.

Её боятся все. Даже те, кто осмеливаются снять маски. Невозможно не бояться. Они отрываются от реальности, поэтому их списывают в Утиль — как принято считать, это большая чёрная комната без единого лучика света, где списанные находятся круглые сутки. Никто не желает туда поспасть, но у некоторых желание избавиться от маски и увидеть своё лицо оказывается сильнее страха. На самом деле они бегут от Великой Рутины Муравейника. Ибо ни из Рутины, ни из Муравейника нет иных выходов. Только вот напрасные жертвы это всё, если верить инструкции. Через несколько секунду после снятия маски начинаются первые признаки Анархии. В ушах звучит искажённая музыка группы «Блю мен груп», а перед глазами всё плывёт и расплывается. Кто-то возвращается в свои сны и остаётся там навсегда…

Зеркал нет нигде. Их изъяли. Как и всё, что относилось к жизни до Известных Событий. Я — злостный нарушитель, потому что утаил от них две вещи — блокнот с записями и осколок настенного зеркала шириной с планшет. Пустой блокнот и зеркало я нашёл давно в заброшенном районе Муравейника, куда мы с Дэннисом один раз рискнули выбраться. Тогда Дэннис очень испугался, что я взял эти вещи с собой, но уже через несколько дней он забыл про нашу вылазку и про всё, с ней связанное. Я и сам начал забывать. Тогда и понял, что единственный способ сохранить воспоминания — записывать их. Воспоминания испаряются, как дым, вздымающийся в небо.

Всё, что я пишу в нём — не более чем мои представления о прошлом, навеянные снами. По их обрывочному смыслу я стараюсь удержать в памяти представление о той жизни, которой я жил прежде. Я настойчиво убеждаю себя в том, что это истинные воспоминания, а не всего лишь мечты. Наверное, я никогда этого не узнаю наверняка.

Порой я смотрю в зеркало и вижу идеально гладкую синюю маску с безжизненным взглядом тёмных линз.

Противно пищит будильник. Семь ноль-ноль утра. Джонни давно не спит, он выползает из персональной капсулы и несколько минут сидит неподвижно. Статика — такое слово приходит ему на ум. Он тянется за блокнотом и записывает обрывки ночного сна, ещё не выветрившиеся из головы.

В этот раз я вижу широкий берег озера, покрытый зелёной травой. Вновь ярко светит солнце. В Муравейнике я никогда не видел яркого солнца. Только во снах.

Дэннис кричит мне раздеваться быстрее, он жаждет искупаться в прохладной воде. Он в одних плавках бежит к озеру, оглядываясь на меня. Я вижу его улыбающееся лицо.

Я быстро избавляюсь от одежды и устремляюсь вслед за ним. Вода приятно охлаждает раскалённое тело. Мы резвимся как дети, вокруг никого. Вдруг мне в голову приходит мысль разглядеть своё лицо с помощью гладкой поверхности воды. Я останавливаюсь, стоя по пояс в воде, и тщетно стараюсь уловить отражение. Но поверхность неспокойна и мутна — я не вижу даже своих ног. В этот момент я понимаю, что это сон и скоро мне предстоит оказаться в холодном тесном гробу.

— Перестань беситься, Дэннис! — кричу я своему другу. — Замри! Я хочу посмотреть, пока не поздно!

— На что? — спрашивает он и начинает мутить воду ещё сильнее. — Тебе нельзя смотреть, иначе ты сойдёшь с ума.

От страха я просыпаюсь раньше будильника и неподвижно лежу в капсуле целых два часа.

Статика. Почему-то ну ум приходит лишь одно это слово.

Новый день начинается нетривиально — нас знакомят с новым сотрудником. Её зовут Пэйдж, она перевелась из соседнего квартала. По забавному стечению обстоятельств её место находится по соседству с моим. Последнюю неделю оно пустовало — моего коллегу списали в Утиль по стандартной причине — нарушение целостности маски.

— Ты странный, — вдруг доносится до меня.

Я поворачиваю голову, Пэйдж смотрит на меня, прекратив работу. Такое недопустимо, для общения есть получасовые перерывы каждые три часа. Тем не менее, любопытство берёт верх над осторожностью и корпоративной дисциплиной.

— Почему Джонни странный? — спрашиваю я.

— Пэйдж чувствует это, — отвечает Пэйдж. Я не вижу её глаз, но мне кажется, она ни на секунду не сводит их с меня. — У неё хорошо получается ощущать внутренний настрой людей. Снаружи они все одинаковы, но внутри…далеко нет.

Я прихожу в лёгкое замешательство. Ещё никто ни разу мне о таком не говорил. Может быть, она — засланный казачок? Проверяет дисциплинированность сотрудников корпорации. Нельзя выдавать себя. Ни в коем случае.

— Ты нервничаешь, — это звучит в утвердительной форме. Тем не менее, я оспариваю:

— Нисколько. Джонни просто удивлён. И вообще, если хочешь поговорить об этом, то в перерыве. Сейчас идут рабочие часы.

Пэйдж кивает. От меня не ускользает некий оттенок разочарования в этом нехитром жесте.

— Хорошо, — соглашается она. — Ты ведь ответственный сотрудник, на хорошем счету у руководства.

Издёвка? Насмешка?

Когда наступает перерыв, я увожу Пэйдж в холл и шепчу:

— Что за игры? Тебя послал совет директоров?

Она смеётся. Я слышу её смех, исходящий из-под застывшей холодной маски. Очень редкая эмоция. Я оглядываюсь по сторонам. Несколько человек обращают на нас внимание.

— Прекрати смеяться! — зло говорю я.

— Почему, если Пэйдж смешно? — невозмутимо спрашивает девушка.

— Здесь нет ничего смешного.

— Ты думаешь, Пэйдж заслали в ваш офис с целью выявить нарушителей социального режима?

— Может, и так.

Пэйдж прислоняется к стене и откидывает голову.

— Вечером после работы, — говорит она и намеревается уйти.

Я хватаю её за локоть.

— Что вечером после работы?

— Пэйдж кое-что покажет тебе.

С этими словами она возвращается на рабочее место. Остаток смены я не могу сконцентрироваться, поэтому медленно и скверно выполняю свою работу.