Чтение онлайн

Султан кивнул. Через несколько минут приволокли мальчишку, лет десяти, закованного в цепи, худого, неоднократно избитого.

— Это твой послушный и услужливый брат? — с улыбкой спросил Михаил девочку.

— Да, это Ахмат, господин, но он не причинит беспокойства. Я сама поговорю с ним!

— Хорошо. Спасибо, великий султан, пусть все враги падут ниц при одном твоем приближении!

Девицу увели в каюту, ее брата Михаил приказал вымыть, пока они в порту и нет недостатка в пресной воде. Парня повели в портовые бани. Через полчаса, уже чистого, но все еще в кандалах притащили обратно. Михаил приказал запереть его в небольшом чулане, где хранились запасные корабельные канаты. Распрощались с султаном, и корабль стал медленно отчаливать от пирса. Вслед ему прозвучал салют из корабельной артиллерии, два военных корабля присоединились к нему на выходе из гавани Стамбула, что бы охранять его во время плаванья по водам, где господствовала Турция. И это несмотря на султанские вымпелы на мачтах, гарантирующие свободный проход их носителю. Когда минареты турецкой столицы скрылись из вида, к Михаилу подошел капитан.

— Извините, господин, не знаю вашего титула, но хочу огорчить. Наш корабль принадлежит соединенным провинциям Голландии, а у нас рабство запрещено.

— То-то об этом так хорошо осведомлены рабы в ваших иноземных колониях, капитан! Кстати, простоты ради, можете обращаться ко мне Ваша Светлость. Хотя мой титул на родине, князь, в переводе на французский и звучит как «принц», но более соответствует титулу герцога в Европе. Не бойтесь, я не рабовладелец. Или вы предлагаете мне вернуть девочку в гарем, а ее брата — в руки лекарей с ножами? И цепи я не приказал с него снять больше из беспокойства за него, что бы глупостей не наделал. Надеюсь, что он так же, как и сестра знает русский, так что мы сможем договориться!

Капитан, низко поклонившись знатному пассажиру, удалился на мостик успокоенный, а Михаил проследовал в свою каюту. Пора было начать знакомиться с неожиданными подарками. Начал с девицы. Она уже расположилась на его койке в соблазнительной позе, как учили. Хорошо учили! Михаил вздохнул и сел на табурет около небольшого столика.

— Алима это твое настоящее имя? — спросил он, зная, что в гареме одалискам меняют имена на «благозвучные».

— Да, я же с Кавказа, у нас это частое имя, означает «мудрая». Начальница нашей ода сказала, что я умно себя веду и оставила мне это имя.

— А лет тебе сколько, мудрая?

— 12. Но у меня уже были крови, я могу уже зачать.

— «Господи, совсем ребенок»! — пронеслось в голове у Михаила.

— А откуда ты знаешь русский язык?

— У меня мама была русская, — всхлипнула девочка, — отец ее из набега привез, из станицы.

— А как вы с братом у турок очутились?

— Сосед напал. Неожиданно. Наш аул поджег, нас с братом схватили и увезли. Я до сих пор не знаю, что с отцом. Но, думаю, жив. Я разговор подслушала, один евнух нашей начальнице говорил, что меня родня выкупить хотела, но им сказали, что из гарема возврата нет, и что родные должны радоваться, что их дочь попадет к самому султану. Про брата разговора не было. Спасибо вам, что его попросили себе. Он строптивый и упрямый. Не захотел одному визирю подчиниться, вот тот и отдал его, что бы оскопить, послушнее сделать. Я с ним поговорю, он будет вас слушаться!

Михаил усмехнулся. С парнем явно будут проблемы. Но ничего, надо только терпением запастись.

— Алима — спросил он — у тебя кроме этих шальвар и безрукавки больше ничего нет?

— Господину не нравится мой наряд?

— Не нравится. Ты шить умеешь?

— Нет, нам не разрешали колоть пальцы иглой. Для этого специальные девочки имелись. Дома мама учила, но я все почти забыла.

— Ничего, найдем где купить. А то ты замерзнешь. В море холодно еще. Только весна началась.

— А господин разве меня не согреет?

— Послушай, Алима, я в три раза тебя старше. У меня дочь старше тебя и уже сделала меня дедом. У нас в стране не принято ложиться в постель с детьми. И к тому же, больше, чем одной жены иметь нельзя, грех это. Поняла? Так что поедешь со мной в Россию просто, как воспитанница, выучишься читать и писать по русски, изучишь православие, крестишься, и найдем для тебя мужа, хорошего, который любить будет, на руках носить и на других девиц и смотреть не станет! Как тебе, нравиться?

Алима задумалась.

— Нравиться, — улыбнулась она.

— Вот, а что бы муж любил, надо, что бы ты к нему пришла нетронутой, чистой. И имя тебе надо придумать христианское. — Михаил задумался. — Нашел! Алима значит, мудрая, тогда будешь Софией. Это тоже значит мудрость. Нравится?

— Непривычно, но у нас есть имя Сафия, похоже, правда? А вы моего брата не обидите?

— Не обижу. Если глупостей делать не станет. Значит так, пока одежду, подходящую для плавания не купили, ты из каюты не выходи. Я поговорю с капитаном, может, зайдем в порт на Греческих островах, а то до Венеции далеко плыть! Так что пока заворачивайся в одеяло и спи. Это первое правило против морской болезни. А я пойду, поговорю с твоим братом.

Михаил вышел, закрыл каюту на ключ, все-таки слишком много кругом матросов молодых, от греха подальше! Прошел к чулану, куда заперли парня. Открыл. Мальчишка сидел на бухте каната, сжавшись в комок, и, видно не ждал ничего хорошего. Увидев Михаила вздрогнул, и, кажется, сжался еще сильнее.

— Тебя Ахмет зовут? — спросил Михаил, что бы начать с чего-то разговор.

— Мальчишка молча кивнул.

— По-русски понимаешь, значит, как и сестра?

Опять кивок.

— Говорить-то можешь, или тебе отрезать части тела начали с языка?

— Могу, но зачем?

— Вроде нормальные люди друг с другом говорят.

— Мне нормальные с тех пор, как на отцовский аул напали не встречались.

— Верю. Одежды, как я понимаю, у тебя кроме этой тряпки на бедрах нет.

— Нет.

— А лет тебе сколько?

— 10, через месяц исполнится.

— Ты сказал, что аул отцовский, значит, он там главным был?

— Да, он был князем. У него еще два аула было. Только болезнь у нас приключилась. В нашем ауле уже стихла, а в соседних самый разгар. Отец туда поехал, мать повез. Она лечить травами умела, многим помогла. А на нас сосед напал. Он к сестре сватался, не к Алиме, самой старшей, отец отказал. Очень злой характер у того был. Сосед обиду затаил, и напал. А сестра его любила. Она ему дверь башни и открыла. Он ее увез, башню разграбил, нас захватил. Алима успела двух младших братьев на чердаке спрятать. У Сауле ума хватило про тайник не говорить. Наоборот, попросила башню не жечь, наследство прадедов. Он, видно ее любил, согласился, только сакли пожег. И нас увез. Потом обоих вместе продал. Туркам.

Мальчишка замолчал. Видно, вспоминал весь прошлый ужас. Потом поднял взгляд на Михаила. Расхрабрился.

— А я вам зачем?

— В общем-то, незачем, сестра твоя попросила, сказала, тебя оскопить хотят. Пожалел. Давай договоримся. Ты глупостей не делаешь, бежать не пытаешься, обещание даешь. Тогда я с тебя все железо сниму, и к сестре жить на время плавания пристрою. Там у меня две комнаты, сам в одной помещусь, вы в другой.

— А что, вам Алима не нравится? Вы разве не с ней спать будете?

— Я, как ты понял, русский. У нас не принято с детьми спать и больше одной жены сразу иметь. А моя жена меня дома ждет. Так что интереса к твоей сестре у меня нет. Доберемся до России, в учение отдам, письму, чтению, арифметике, потом к делу приставлю, сам выберешь, что понравится.

— И воином можно?

— Можно и воином. Только креститься придется. Не испугаешься веру сменить?

— У меня мать православная! И отец не настаивал, что бы она веру сменила! Она всегда говорила, бог един, а как его называют — Аллах, или Христос, то только от людей зависит и сущности его божественной не меняет!