Анастасия Вертинская
Шрифт:
Беготня продолжалась недолго – поклонника скрутили однокашники Вертинской, но этот случай надолго остался в памяти сокурсников Насти и самой девушки.
Но всеобщее внимание со стороны студентов к Вертинской объяснялось, прежде всего, ее творческим подходом к учебе. Каждая ее работа становилась обсуждавшимся экспериментом. Все бежали… Вертинская сейчас будет играть! Все хотели увидеть, как она работает, как передает образы.
Не один раз Вертинскую даже собирались отчислить из училища, грозили двойками. А все потому, что девушка постоянно затевала что-то новое – не хотела действовать в клише, всегда хотела быть кем-то, кем не была в действительности. Без конца затевала что-то не соответствующее своему амплуа. Она много работала, поскольку у Анастасии было маниакальное желание стать по-настоящему хорошей актрисой.
В 1967 году Анастасия Вертинская окончила Щукинское училище и почти год работала в театре имени Вахтангова. С этого времени актриса стала отдавать много времени работе в театре. С 1968 года Анастасия Вертинская становится актрисой ведущих московских театров – театра имени Пушкина, имени Евгения Вахтангова, театра «Современник». А позднее она также вышла на сцену театра на Таганке, а также МХАТа.
Впрочем, в отличие от кино, в театре ее творческие возможности реализовать далеко не так полно и не так последовательно. Правда, и здесь Анастасии Вертинской приходилось играть самые разные роли – и безымянных героинь вроде девушки в толпе, Ирины в спектакле «С любимыми не расставайтесь», и женщины с ребенком в «Эшелоне», и некоторые более значимые роли, как, например, роль Валентины в спектакле «Валентин и Валентина» или Дорины в «Тартюфе». Но главным автором для Анастасии Вертинской всегда оставался Чехов, и после перехода в 1968 году в театр «Современник», ей посчастливилось сыграть там Раневскую в драме «Вишневый сад», здесь же несколько лет она стремилась к роли Нины Заречной.
На сцене «Современника» однако эта роль осталась практически незамеченной, зато в вариант, созданный затем на сцене МХАТа, где Вертинская играла с 1980 года, уже считается почти классическим. Кино не давало ей необходимой уверенности.
В определенный момент Анастасия Александровна поняла, что в «Современнике» ее больше ничего не ждет. Пришла Неелова, Волчек была исключительно увлечена этой индивидуальностью. До Нееловой примой была Татьяна Лаврова. Поскольку «Современник» был всегда театром социальным, и в нем ставились социальные пьесы, то каждый режиссер мечтал работать с Лавровой. Потому что, с одной стороны, она талантливая и у нее внешние данные современной героини, а с другой стороны, она обладала мерзким, коммунальным характером, который необходим, чтобы сыграть такую конфликтную, вывороченную женщину. В этих героинях она вскрывала свою откровенную вульгарность. И было все это на хорошем художественном уровне… Лаврова очень нравилась режиссерам. А ведь она действительно редкая индивидуальность. Поэтому все думали, что она должна играть главные роли. Анастасии же, с ее чертами лица – раскосыми глазами, тонким носом и другими интеллигентскими атрибутами – было очень тяжело все время походить на современных героинь. Приходилось то делать стрижку под мальчика, то веснушки рисовать, то вату в нос засовывать, то глаза подводить особым способом. Словом, девушка боролась со своей внешностью, старалась ее упростить всеми способами!
В уникальном театральном эксперименте Анатолия Эфроса – постановке «Бури» Уильяма Шекспира – Анастасия Вертинская сыграла сразу две роли – Просперо и Ариэля. Стоит заметить, что именно от режиссера Анатолия Эфроса Анастасия Вертинская услышала самую громкую похвалу в своей жизни. Однажды мастер сказал про нее, что она «столь физически естественна и обладает такой изысканной актерской грацией, что это кажется порой невероятным».
Несмотря на многообразие ролей в театре, Вертинская считает, что полностью реализоваться в театре ей не удалось, поскольку в то время вся сцена была отдана актерам старшего поколения. В 1989 году актриса ушла из МХАТа, и из театра вообще.
– Причин была масса, – объясняла Анастасия. – В юности я два года ходила в массовке в театре «Современник» и думала: «Не дай бог, мне сейчас роль кто-нибудь предложит», потому что я абсолютно была не готова к этому. Но наступает момент, когда ты понимаешь, что не хочешь выполнять тупые функции. Некоторые называют это «звездной болезнью». На самом деле никакая это не болезнь – просто человек созревает, и ему хочется перейти на более высокий уровень.
В 1989 году Анастасия Вертинская воплотила в жизнь спектакль «Мираж или Дорога русского Пьеро», приуроченном к 100-летию Александра Вертинского. Российские зрители смогли увидеть ее не только необыкновенное исполнение роли своего отца, но и ее собственную пьесу, написанную по книге воспоминаний отца. Ее последняя роль в театре – в спектакле «Имаго» в постановке Нины Чусовой. Она ушла из театра не потому, что ей надоело играть, просто «кончилась целая эпоха» как говорила сама Анастасия Александровна. Просто «перелистнулась страница».
Работа в театре была тяжела еще тем, что у актрисы существует своя жизнь, а театр едет на гастроли, и надо этой жизнью пожертвовать. До какого-то момента Настя была фанатом, несла на алтарь искусства все. А потом ее это жертвоприношение достало. И Настя заорала, как дядя Ваня: «Я не жил, не жил!». Правда, ей никто не ответил: «Помилуй, голубчик, кто ж тебя просил?». Она себе это сказала сама.
Звездный путь
Несмотря на свою любовь к театру в начале карьеры, Вертинская, конечно, не обходила своим вниманием и кино. Кинематограф юная звезда любила как-то по-особенному, но даже на начальном этапе карьеры не хотела позировать в ролях пустых и привлекательных девушек – таковые ей предлагались в большом количестве, и она неизменно от них отказывалась. Но все время и после прихода Анастасии в театр имени Пушкина, и во время учебы в училище и после, Вертинская снималась в большом кино. Вспоминая масштабные роли, сыгранные Анастасией в порядке очередности, стоит вернуться к 1964 году.
В то время юная Анастасия Вертинская была уже в лучах зрительской любви и на гребне успеха. И именно в этом периоде в ее жизни случилась встреча с принцем Датским – Иннокентием Смоктуновским. Ее, восемнадцатилетнюю непрофессиональную актрису, студентку театрального училища, пригласил режиссер Григорий Козинцев на роль Офелии в экранизации Шекспировского «Гамлета».
Стоит отметить, что этот фильм «Гамлет» был задуман и сделан Григорием Козинцевым как весьма капитальное произведение. Работе режиссер уделил огромное внимание и потратил на реализацию своего замысла огромное количество сил. Конечно, для съемок были приглашены лучшие советские актеры – Смоктуновский, Толубеев, Названов, кроме того в нем должна была звучать музыка великого Шостаковича. Роль, на которую была приглашена Анастасия Вертинская, была ролью мирового репертуара. И было весьма трудно ожидать от непрофессиональной и, естественно, неопытной артистки глубинного погружения в образ.
Анастасия Вертинская в свои восемнадцать лет обладала великолепными данными для этой роли. Как говорил режиссер, она обладала «хрупкостью и чистотой облика, напоминавшего девичьи портреты раннего Возрождения. Однако внутреннего, душевного опыта молодой актрисы оказалось недостаточно, чтобы выразить трагически-противоречивое состояние героини».
В своей оценке режиссер Козинцев исходил из того, что Офелия должна любить Гамлета так, как Джульетта любила Ромео. И в первой серии фильма добился от актрисы выражения силы и оттенков чувства. Но все же Вертинской больше удалась Офелия, задавленная авторитетом отца и условностями придворного этикета, нежели Офелия, испытывающая страстное влечение к Гамлету. Она долго не могла сыграть Офелию, режиссер был недоволен. Работа над Гамлетом превратилась для нее в настоящую трагедию, в мучение. Погрузиться в образ молодой артистке во многом помогла и поспособствовала гениальная музыка, используемая в кинофильме. Великолепная музыка Дмитрия Шостаковича не только помогает домыслить недосказанное актрисой, но и занимает отдельное место в фильме. Она прекрасно передает характер эпохи и дух событий, составивших фон кинопроизведения. И действительно, в этом фильме Вертинская сумела сыграть настоящую Офелию – сыграть ту роль, о которой мечтали многие актрисы. Она, будучи все еще студенткой театрального вуза, создала, как отмечали многие специалисты, яркий и впечатляющий образ, и, как говорили те же эксперты, важным фактором успеха актрисы явилась восприимчивость молодой звезды к музыке.
Между Настей и режиссером возникло взаимопонимание.
– У тебя реальные восемнадцать лет, великолепные, очень подходящие для шекспировского образа внешние данные… Но твое духовное содержание, мягко говоря, не так уж велико, – говорил Козинцев актрисе.
Настя же, которая очень хотела быть настоящей, хорошей артисткой, упрямо сжимала кулаки и говорила «я все смогу, я все сделаю».
– Такую роль, говорят, сыграть – и умереть, – отвечала она.
– Может быть, ты пострадаешь в жизни, и твое духовное существо разовьется, но сейчас оно еще мало, а образ нужно было лепить. Все хорошо: и руки, и шея, и походка, но сердце не бьется!
Сердце Офелии заставил биться Шостакович. Так бывает.
Те, кто видел этот фильм, вспомнят, что с первых же кадров этого черно-белого фильма (разнообразие красок не шло, по убеждению постановщика, трагическому жанру), когда на экране опускаются огромные решетки в воротах замка, звучит его величественная музыка. Фильм, получивший многочисленные награды (в частности, специальный приз жюри Венецианского кинофестиваля), принес Вертинской международную известность: ее стали называть «самым талантливым сердцем советского кино», «Вивьен Ли советского экрана». Эта роль явилась поворотным пунктом творческого развития актрисы. Вертинская говорила, что именно после Офелии по-настоящему «поняла, что хочет стать актрисой».
Отзывы советской прессы были неоднозначными.
«Да, нас вновь пленяют поэтичность и девственная ясность внешнего облика Офелии-Вертинской. Но мы хотим видеть в этой роли большее, хотим проследить глубину переживаний, развитие и переходы человеческих чувств. Но тщетно. Внешние движения актрисы не таят под собой движений внутренних», – писал в 1967 году кинокритик Леонид Нехорошев. Лишь впоследствии критики причислили роль Офелии к числу самых значительных и ярких в карьере актрисы.
Сама Вертинская говорила о своем опыте, что работа в «Гамлете» стала для нее, с одной стороны, серьезным испытанием.