Чтение онлайн

В вагон поезда тоже зашли без проблем. Князь Юсупов нервничал, не понимая, как «работает» магия княжны, но, глядя на спокойных мальчишек, старался унять нервозность.

Никто вообще не замечал ни князя, ни мальчиков, люди просто проходили мимо, не наталкиваясь, не пытаясь пойти в сторону стоящих. Создавалось впечатление, что люди просто не видели этого куска пространства.

Николай Юсупов был потрясён. Сам он весьма чутко улавливал магические волны. Если бы не война стал бы большим музыкантом.

Ибо, что есть магия, та же музыка, что создаётся инструментами, которые образуют звуковые волны, которые распространяются в пространстве и становятся доступными для остальных. И он не просто слышал, он и видел эти волны, как был способен видеть и магию. Но, глядя на Татьяну, он вообще не понимал, что она делает, он не улавливал ни одну исходящую от неё волну, как будто она вообще не делала ничего.

Но люди, которые проходили мимо, не замечая ни его, ни мальчишек, были подтверждением того, что магия всё-таки была.

В купе уже сидела дородная дама неопределённого возраста, на которую Татьяна взглянула с нескрываемым изумлением. Потому что она знала эту женщину.

Дама служила у неё издательстве и с большим успехом руководила отделом верстальщиков.

— Миссис Хаклистон, — изумлённо воскликнула Татьяна, совершенно забыв про конспиративное приветствие, и Николай и Савва практически зажмурились, — какими судьбами?

— Переезжаю, мисс Лойсворд, — спокойно и с достоинством ответила женщина, — воспользовалась услугами бюро по переезду мистера Шнафта и вот, теперь наслаждаюсь поездкой в первом классе.

Татьяна присела на лавку напротив миссис Хаклистон и вспомнила, что должна была спросить: — «Переезжаете?»

А ей в ответ должно было прозвучать про бюро по переезду.

«Да, — подумала Татьяна огорчённо, — не выйдет из меня шпиона»

Она и не подозревала, что в это время князь Юсупов думал совсем обратное. Что княжна настолько естественно делает вид, что кроме неё никого нет, что даже он поверил в то, что она тоже их не видит. Жаль только, что сказать ей это он пока не мог. Княжна строго настрого запретила им разговаривать. Она не знала, слышно другим или нет.

— Не слышно, — произнесла миссис Хаклистон.

— Что? — переспросила княжна, с удивлением взглянув на свою бывшую сотрудницу, которая оказывается всё это время работала на фон Шнафта.

— Молодой человек громко думает, — сообщила миссис Хаклистон, — и я ему ответила, что пусть лучше говорит, так, по крайне мере его не слышно.

— Пожалуйста, — снова сказала непонятное миссис Хаклистон, и Татьяна поняла, что, видимо кто-то из ребят её мысленно поблагодарил.

— Вы большая молодец, — осторожно произнёс Николай, — я бы ни за что не подумал, что рядом с вами кто-то есть.

Мальчишки тоже загалдели, и Татьяна подумала: — «Жаль, что миссис Хаклистон «разрешила» им говорить, сохранять конспирацию стало гораздо сложнее.»

Татьяна стала смотреть в окно, дожидаясь момента, когда состав двинется и вдруг увидела знакомое лицо.

Попыталась вспомнить, где она могла видеть этого молодого мужчину.

Он как раз проходил мимо вагона и окна, откуда Татьяна смотрела на перрон, и на долю секунды их глаза встретились.

Холодный ужас накрыл Татьяну. Это был тот самый парень, который ехал с ней в поезде из Лестроссы в тот самый день, когда произошёл теракт.

Татьяна не сомневалась, он тоже узнал её. Что же делать?

Татьяна только на мгновение взглянула на Николая Юсупова. Так, чтобы он понял, что то, что она будет говорить, предназначено именно для него.

— Миссис Хаклистон, — начала Татьяна, тщательно выверяя каждое сказанное слово, — помните тот ужасный день, когда погибли мои родители, миссис и мистер Лойсворд?

«Миссис Хаклистон» закивала.

— Так вот, — продолжила Таня, — только что в этот поезд сел мужчина, и я думаю, что он каким-то образом причастен к тому что произошло.

Юсупов сразу понял, что хочет княжна. Магия его рода была такова, что всё, что было связано с любыми минералами было ей подвластно. И, если у кого-то с собой взрывчатое вещество, то Юсупов его легко обезвредит, ему только надо знать точно, где оно.

Но как он выйдет? Ему пока нельзя показываться, до того, как поезд пересечёт границу Пеплоны.

И удивился, что Татьяна продумала и это.

— Сейчас поезд тронется и, миссис Хаклистон, я пойду, пройдусь до вагона с багажом, — сообщила Татьяна, — а вы присмотрите, пожалуйста, за моим кофром здесь.

Никто не знал какие есть возможности слежения у Пеплоны, поэтому договорились, что до перехода через границу никаким способом не выдают, что их больше.

И в другой раз Татьяна бы ни за что не позволила себе отступить от плана, но она слишком хорошо помнила, как выглядел поезд после теракта, и, если она может это предотвратить, то она сделает это.

«Значит всё-таки Медведь,» — мысли Стаси текли вяло, расслабленно, глаза открывать не хотелось, было спокойно и легко. Магия струилась по венам мягко, она всё ещё была горячей, но не обжигала. Он лежала на боку, а рука мужчины притягивала её к мужской груди. Она прислушалась, дыхание Урусова было глубокое и ровное.

Кто бы мог подумать, что неистовый Медведь может быть таким нежным.

«Ну Урусов, значит Урусов, — решила Стася, не будет же она бегать от одного к другому, — может тогда и Триада успокоится, а то, что получается, прав князь Андрей Васильевич, всю Триаду колотит, потому что она женщина, и не может нервы свои под контроль взять. А как возьмёшь-то? То одно, то другое.»

Стася задумалась о Тане и Алёше, угрозы их жизни она не ощущала, значит всё идёт по плану.

Стася очень рассчитывала, что в ближайшие дни у князей получится вытащить её семью из Пеплоны. Она верила в Кирилла Демидова.

В окна начал пробиваться рассвет, и Никита зашевелился, повернулся на спину, убрав руку.

— Громко думаешь, княжна — неожиданно грубовато заявил он, и Стася поняла, что не закрылась, и её мысли о Кирилле Демидове стали доступны Никите.

— Твоя ревность неуместна, — Стасе не хотелось скандала, но, похоже, что с Урусовым «качели» были ей гарантированы. Но Стася даже не подозревала насколько.

— Да, неужели?! — сарказм в этом то ли вопросе, то ли утверждении резанул слух.

Стася окончательно проснулась, её расслабленность сменила раздражённость.