Чтение онлайн

— Ты мне не веришь? — спросил ты, приблизившись.

Сельваджа улыбнулась тебе и, вздохнув, утвердительно кивнула головой.

— А ты, — спросил ты тогда, вот те раз! — ты любишь меня так же, как я тебя?

— Дурачок, — сказала она, улыбаясь, слегка шлепнув тебя по подбородку.

Это был не ответ, но ты довольствовался им.

Впрочем, ты все равно был во власти безумной любви и даже такой ответ воспринял как «да», как будто это было само собой разумеющимся, что она любила тебя. Ты не обратил внимания на, скажем, двоякость ее слов и жестов. Ты нежно поцеловал ее, не в силах оторваться, ты снова и снова ласкал губами ее шею, плечи, руки, бледные ладони.

Она засмеялась. Но теперь, как она пошутила, больше от щекотки.

Тогда ты признался ей в том, в чем не было сомнений: ты не мог жить без нее. Это был самый лучший день в твоей жизни, ты искренне готов был умереть за нее, если бы она тебя об этом попросила. Вот что ты чувствовал. В тебе жила неконтролируемая сила, которая хотела кричать всему миру, что ты любишь свою сестру Сельваджу и будешь любить ее вечно, пока смерть не настигнет тебя. Это была твоя клятва, замешанная на страсти, которую вы разделили.

С этого момента никакие законы общества не смогли бы отобрать ее у тебя. Ни долг, ни людские убеждения не смогли бы. Если то, что вы брат и сестра, не помешало вам любить друг друга, это означало, что у любви было право, согласно ее самому интимному закону, преодолевать любые запреты. Любовь, а не ты разрушила преграду запрета физической связи с сестрой, так что с этого момента и на будущее ты никогда больше не откажешься от сладострастия, даже более того, ты будешь искать его как подтверждение наивысшего блаженства.

— Это было здорово, — прошептала она смущенно.

— Однажды, помнишь, ты сказала, что это забавно, и баста. Что заставило тебя изменить свое мнение?

— Ничего, — пробормотала она. — С тобой было хорошо. Только с тобой. — И тут же ее улыбка, такая искренняя, на которую она иногда была способна и которой ты не мог сопротивляться, заставила тебя замолчать.

В этот момент зазвонил твой сотовый. Ты забыл отключить его и теперь пожалел об этом. Нехотя ты взял его с ночной тумбочки и ответил на вызов.

Это была мама. Она спрашивала, куда вы пропали, учитывая, что стрелки часов уже показывали половину второго, а вы еще не появлялись. Ты на ходу придумал отговорку, что вы с Сельваджей пообедаете в каком-нибудь местечке. Право слово, не было причины волноваться. Сказав это, ты без стеснения прервал связь и отключил телофон.

От досады у тебя все сжалось внутри, опять, как всегда, кто-то прерывает вас на самом важном месте. К счастью, Сельваджа была чудодейственным бальзамом, и теперь она делала тебе успокоительный массаж спины, поднимаясь вверх до линии плеч и спускаясь вниз до поясницы, а ты едва сдерживался, чтобы не дрожать и не вздыхать от удовольствия.

Она положила голову в выемку на твоем плече, и ты снова обнял ее. Вы повернулись под простынями, так что почти раскрылись — не то чтобы вас это сильно беспокоило, ведь теперь ваши тела были вам знакомы до мелочей — она села на тебя верхом, практически на лобок.

— Ты знаешь, что такая позиция может быть опасной? — провоцировал ты ее, заставляя смеяться, в то время как сам ласкал ее грудь и шею, не отрывая взгляда от ее лица.

— Ты не опасен, — сказала она. — Ты слишком устал, чтобы заниматься этим снова. — И она хлопнула тебя ладонью по груди.

— Ты действительно так думаешь? — Ты принял вызов и привлек ее к себе, чтобы поцеловать. — На твоем месте я не был бы так уверен.

Осязая ее, тебя снова охватило желание, которые надо было тут же, немедленно удовлетворить, иначе оно убило бы тебя. Она отрицательно покачала головой, но, когда она поняла, что ты говорил серьезно, посмотрела на тебя с удивлением и, вступив в самую приятную из всех видов борьбы, позволила тебе под конец продемонстрировать, насколько ты еще был опасен.

Около половины седьмого ты нехотя поднялся с кровати, прекрасно сознавая, как болезненно разрывать заклинание, которое связывало тебя с ней.

Остаток дня. Тебе не оставалось ничего другого, как провести его в муках разлуки, до тех пор пока вы опять не встретитесь во вновь созданном мире, населенном только вами двумя.

Вы вернулись домой к самому ужину. Тебе казалось, что под взглядами ваших родителей невидимая нить, связывавшая вас, немедленно порвется, треснет, лопнет, как слишком сильно натянутая струна.

В присутствии родителей Сельваджа, казалось, не обращала на тебя внимания, хотя всего какое-то мгновение назад, перед тем как переступить порог отчего дома, все ее внимание было сконцентрировано на тебе, ты был центром ее нового мироздания. Теперь же она как ни в чем не бывало накрывала на стол и болтала с мамой, рассказывая о вашей придуманной прогулке по Вероне. Несколько раз ты бросал ей многозначительные взгляды, она не замечала их, более того, тебе даже показалось, что ее раздражало твое ненужное откровение.

За ужином ты попытался найти под столом ее ноги, как делал это много раз в прошлом, но не нашел, потому что она скрестила их под стулом. Было ясно, она не хотела, чтобы ей досаждали. Ты подумал, что это поведение логично, вероятно, она предпочитала побыть наедине немного, собраться с мыслями.

Она поднялась в свою комнату сразу же после ужина, а ты подождал необходимое время, чтобы родители заснули глубоким сном, прежде чем подняться на второй этаж. Ты тихо постучал в дверь ее комнаты, не постучал даже, а поскреб.

Но она не ответила.

Вероятно, ночь не сделала для Сельваджи исключение, и утро, как говорится, оказалось мудрее. На следующий день она показалась тебе куда менее сконфуженной, чем накануне. Напротив, она излучала позитивную энергию благоволения ко всем и вся, что не преминула сразу же тебе продемонстрировать.

Вы только что завершили ваше четвертое совокупление за два дня в квартире на улице Амфитеатра и решили немного отдохнуть, бок о бок, в тишине, погрузившись каждый в свои личные размышления, и все же объединенные одной неистовой связью. В то утро вы встретились, как два изголодавшихся любовника. На плечах твоих горели следы от ее ногтей, и ниже по спине, не будем уточнять, где именно.