Чтение онлайн

Какие идиоты!

Эрнеста Гаувадан, выдающееся светило. Только ее не хватало. Она могла изучать тебя, сколько хотела, все равно ничего не добилась бы. Ты уже никогда не оправишься от недуга, который поразил тебя.

В конце концов было что-то поразительное в том, какая между вами была взаимосвязь. Вас нельзя было воспринимать по отдельности, а только в паре, поскольку все ваши действия и жесты были зеркальным отображением друг друга.

Ты ждал, что Сельваджа со временем станет счастливее, восстановит мало-помалу свое душевное равновесие, начнет знакомиться с новыми людьми и выходить в свет иногда. Но она точно так же запиралась в своей комнате и проводила там дни напролет. Пару раз тебе даже послышалось, что она горько плакала. Как тебе ни хотелось обнять ее, ты сдержался, рассудив, что, если она не обратилась к тебе за помощью, значит, тому были свои причины. И эти причины ты должен был уважать.

В любом случае, вы оба были в жалком состоянии. Как и ты, она тоже практически не притрагивалась к еде, и ты не был уверен, что ей удавалось заснуть ночью, потому что все чаще замечал покрасневшие глаза и какую-то новую бледность на ее лице.

Ты даже стал думать, не делаешь ли ей хуже, уважая ее решение и отказываясь от ухаживаний, чтобы добиться ее любви. Впрочем, потребовалось не так уж много времени, чтобы ты отказался от этой мысли, говоря себе, что подобные идеи — всего лишь повод. Обманчивые фантазии.

Три часа утра. Ты еще не спал. Вообще-то, ты уже много дней страдал бессонницей. Ночью твой напряженный, как у дозорного, слух, ловил каждый шорох в доме. Ты слышал, как Сельваджа вышла в коридор, слышал ее шаги по направлению к ванной комнате. Некоторое время ты слушал, как шумела вода. Прошло несколько минут, и ты услышал, как те же шаги возвращались обратно к ее комнате.

Твоя сестра тоже не могла заснуть. Потом до тебя донеслись другие звуки: снова ее шаги в коридоре и позвякивание ключей. Это было странно. Чего ради она шаталась по дому с ключами в три часа ночи? Тем более, что в этот раз, судя по звуку, она была в туфлях. Ты слышал, как она спускалась по лестнице. Она куда-то собралась? Но куда, в такой час? Ты сразу же поднялся с постели. Ты засомневался, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Она действительно уходила! Ты забеспокоился, надел футболку, джинсы и мокасины и последовал за ней.

Следить за Сельваджей. Кажется, это уже становилось привычным, и вовсе тебе не нравилось. Но в этот раз — совсем другое дело. Если в Генуе тебя обуревали подозрения, то теперь тобою двигало лишь чувство глубокого беспокойства.

Ночь была темная, ни звездочки на небе, вероятно, приближалась летняя гроза. То и дело налетали порывы свежего ветра. Она шла впереди, в сорока шагах от тебя, не обращая внимания на ветер. Хоть на ней был летний плащ, и вообще она была одета лучше тебя, тебе показалось, что она дрожала в ознобе, так же, как и ты.

Это ее таинственное желание прогуляться в глухую ночь было более чем странным. На темных улицах не было ни души, только одинокие машины, припаркованные в переулке, поблескивали холодным металлическим светом.

Сельваджа шла некоторое время впереди тебя, может быть с четверть часа. Она остановилась на мосту Скалиджеро и надолго засмотрелась на воду, пенящуюся у старинных каменных опор. Она была так погружена в свои мысли, что это напомнило тебе вечер вашего первого поцелуя, когда под впечатлением новых эмоций она точно так же облокотилась на каменные перила моста, перегнувшись через них, и смотрела в темную глубину потока. С той только разницей, что теперь от тогдашнего вашего счастья не осталось почти ничего, а она казалась печальной узницей одиночества, почти призраком.

Стараясь не быть замеченным, ты подошел ближе к мосту. На мгновение тебе почудилось, что она все-таки увидела тебя, потому что повернула свое бледное лицо в твою сторону, но ты ошибся, она вообще ничего не видела. Она смотрела в темноту отсутствующим взглядом, а потом снова уставилась на воду.

Время шло, но ничего не происходило. Потом неожиданно кровь в твоих жилах застыла, и в этой кромешной темноте ты почувствовал дух смерти, это длилось одно мгновение, ты почти видел, как она бросается с моста, но твой голос, отчаянно звавший ее по имени, вывел тебя из оцепенения. Она повернулась и сделала несколько шагов назад. Ты уже бежал к ней со всех ног. Ты крепко прижал ее к своей груди, вы были как одно целое, она уткнулась лбом в твое плечо и содрогалась от рыданий.

— Я хочу умереть, — сказала она сквозь слезы. — Я больше не могу так жить, никто не смог бы.

— Не говори глупости, прошу тебя, — ты встряхнул ее за плечи. — Никто не может по-настоящему хотеть смерти в наши годы. А ты, такая красивая и любимая всеми, — менее чем кто бы то ни было.

— Но я не могу больше терпеть! — воскликнула она, всхлипывая. — Я устала мучиться из-за тебя!

— Мучиться из-за того, кто тебя любит и хотел бы доставлять тебе только радость?

— Ты не должен был перестать любить меня! — сказала она надломленным голосом. — Ты должен был любить меня, как раньше!

— Я? Последнее колесо в телеге? Мне невыносимо было причинять тебе боль! И потом, я же писал тебе, посылал подарки, но ты была непроницаема, как стена! Черт возьми, разве это не запрещенный прием, так вводить людей в заблуждение?

— Это унизительно быть брошенной вот так, изо дня в день. Как ты мог этого не понять?

— Да я же чуть ума не лишился из-за тебя! Всякий раз, как ты бросала меня, еще до Генуи. В то утро, в квартире на улице Амфитеатра, когда ты сказала, что я всего лишь твое времяпрепровождение! Ты думаешь, было приятно услышать такое? Ты меня заставляла мучиться с первого же дня!

Вы замолчали, тяжело дыша.

— Знаешь, почему я хотела прыгнуть? — спросила Сельваджа, прерывая молчание.

— Бог мой, нет.

— Потому что ты оказался прав. Во всем. Даже если считаешь, что только тебе одному плохо. Я думала о том, что я тебе сделала, и поняла, что слишком сильно перегнула палку. Теперь уже поздно что-либо исправить, и я заслужила мучения, потому что не смогла решить, чего же я хотела на самом деле. Но теперь я знаю. Если чувство вины в конце концов погубит меня, то так мне и надо. Если ты не скажешь, что прощаешь меня, я… — она не смогла больше произнести ни слова, потому что спазмы и слезы сжимали ей горло.

«Если так пойдет дальше, — подумал ты глупо, — она намочит мне всю футболку!»

Но глупые мысли лезли тебе в голову потому, что ты почувствовал себя спокойнее; наконец-то все прояснялось — Сельваджу просто мучила совесть, она не сердилась на тебя.

— Я уже давно простил тебя, любовь моя, — сказал ты, поглаживая ее голову.

— Я все испортила, — прошептала она, по ее щекам по-прежнему катились крупные слезы. — Когда-то ты любил меня, а сейчас я даже не знаю! Я не переживу, если ты меня разлюбишь, потому что теперь я люблю тебя!

Сердце твое забилось сильнее, ты не верил своим ушам: Сельваджа любила тебя! В конце концов свершилось — она тебя полюбила!

— Понять, что же со мной происходит, после того как я познакомилась с тобой, — было самым сложным, мне никогда еще не доводилось с этим сталкиваться. А я, представь себе, не слишком-то хорошо знала, чего вообще хочу от жизни. Но когда я тебя увидела, то сразу поняла, что между нами случится что-то необыкновенное. Хотя и не имела ни малейшего представления почему, но была уверена, что это так.