Чтение онлайн

Попытаемся оценить, много это или мало. Известно, что с 1859-го по 1878 год, когда в Комстоке велась добыча, всего было добыто золота и серебра на 400 млн долларов, из них на Consolidated Virginia – крупнейшую компанию региона – пришлось около 150 млн долларов. По моим подсчетам на основе статистики биржи, на максимуме капитализация компании составила 85 млн долларов (108 тыс. акций по 790 долларов) [King 1910, р. 200]. В те годы добывающие серебро компании выплачивали в виде дивидендов всю прибыль. Известно, что акционеры Consolidated Virginia получили в виде дивидендов от разработки этого месторождения около 78 млн долларов, или около половины выручки (к сожалению, средства, выплаченные до 1875 года, я выделить из них не могу). Однако из этих грубых сопоставлений видно, что цена акций Consolidated Virginia если и была завышена, то несильно. То же самое можно сказать и о совокупной капитализации всех комстокских компаний. Скорее всего, совокупные выплаты всех компаний составили около 200 млн долларов, то есть прибыль – те же 200 млн долларов, что, в общем-то, сравнимо с их совокупной капитализацией. (Опять же, я не могу выделить ту сумму, которая была выплачена до 1875 года.) Так что капитализация примерно соответствовала денежным потокам. К тому же она отражала ожидание других крупных открытий, а их не было.

На пике рынка в акции добывающих серебро компаний вкладывались инвесторы из Нью-Йорка, Лондона, Парижа, Берлина и Франкфурта [Там же, р. 20].

В 1875 году на рынке «серебряных» акций случилась первая паника. Она была предвестником заката целой отрасли. После открытия Consolidated Virginia крупных месторождений так и не нашли. К февралю 1881 года капитализация Комстокских компаний плавно упала до 7 млн долларов [Sobel 2000, р. 131]. А падение цен по отдельным компаниям выглядит так.

emp1

Цены акций Комстокских компаний (в долл. США)

* Это цена после дробления (520 тыс. акций вместо 108 тыс.). Ранее указывавшиеся цены в 780–790 долларов – это цены до дробления.

Источник: [Sobel 2000, р. 133].

emp1

Кстати, Марк Твен, о романе которого «Позолоченный век» я буду говорить в следующей главе, работал журналистом в самой крупной газете городка Вирджиния-Сити. Среди прочего он занимался пиаром «серебряных» акций. По его воспоминаниям, «если залежь была хоть чуть-чуть обещающей, мы действовали, как принято в подобных случаях: использовали сильные прилагательные и с пеной у рта восторгались открытием, как будто было открыто что-то невообразимое. Если же шахта была “разработанной”, то мы в целой колонке расточали лесть по поводу ее оборудования – нового спускового канала, резной сосновой лебедки или удивительного мощнейшего насоса» [Источник утерян].

Как же спекулянты оценивали месторождения? В метрах. Самая большая шахта в Комстоке, Ophir, простиралась на четверть мили в длину и котировалась по 4000 долларов за фут.

Подведем краткий итог. Разумеется, как это бывает практически всегда во время ажиотажа, далеко не все размещенные акции были обеспечены реальными активами. Манию можно усмотреть в том, сколько людей ринулись на поиски золотого тельца. Элементы пузыря есть и в том, скольким компаниям из одного отраслевого сектора и региона (!) удалось сделать IPO в такой короткий срок, но это не мания на финансовых рынках в чистом виде. Вот что парадоксально: если посмотреть на рынок в целом, то о серьезном «перегреве» говорить не приходится. Общая капитализация компаний на пике и размер дивидендов (приходится абстрагироваться от того, что часть денег была выплачена раньше) – это цифры одного порядка. К тому же эта капитализация отражала ожидания новых больших открытий, которые так и не были сделаны. А многократное падение цен акций отражает истощение запасов, то есть объективный фактор. Так что, как говорится, а был ли мальчик?

Пионером концепции строительства каналов (углубления рек) в США можно считать Джорджа Вашингтона. Эта идея пришла ему в голову в 1783 году, то есть в разгар Американской революции, или Войны за независимость, длившейся с 1775-го по 1784 год. Вашингтон был крупным землевладельцем: ему принадлежало 58 тыс. га земли, в основном сосредоточенных в Западной Вирджинии – вдоль реки Огайо, у подножия Аппалачей. Это был сельскохозяйственный регион с плодородными почвами. Существовало три варианта транспортировки грузов из него: можно было сплавить груз вниз по Огайо и затем по Миссисипи до Нового Орлеана, но город тогда принадлежал испанцам; можно было, наоборот, сплавить груз вверх по Огайо и достичь Великих озер, но эти территории еще контролировались британцами; а можно было отправить груз на восток – на Атлантическое побережье США, в портовый город Западной Вирджинии, Александрию. Но водного пути на Восток не существовало, а перевозка по суше была дорогой. С этим и связана первая идея: сделать реку Потомак, текущую с северо-запада и впадающую в Атлантический океан южнее современного Вашингтона, судоходной до максимально возможной верхней точки, а затем связать ее дорогой до Огайо. У этого прожекта были и политические мотивы. Новому независимому государству – США – хотелось удержать на своих территориях вновь прибывших поселенцев. Если их экономические интересы не защищать, то неукоренившиеся еще жители западных земель могли сняться с мест и переселиться на более развитые территории около Нового Орлеана или в районе Великих озер, а молодому государству нужны были граждане.

Джордж Вашингтон активно поддержал идею строительства, но акций трех учрежденных для этого компаний, к его чести, не взял, точнее взял, но передал их в фонд бедных детей и сирот, чьи отцы погибли за дело революции. (Он и без этого выигрывал достаточно, ибо росла стоимость его земель.) Планировалось, что каналы будут окупаться за счет платы, взимаемой за проход судов. Вашингтон думал, что инвестиции под строительство в самих США привлечь не удастся, и попросил Томаса Джефферсона, который был тогда министром финансов, разузнать, можно ли это сделать в Англии, где рынок капитала для каналов уже сформировался. Это оказалось излишним. Деньги были привлечены под авторитет самого Джорджа Вашингтона – героя революции. В 1784 году было собрано 50 тыс. фунтов, что позволило начать работы. Из этой суммы половину вложили заинтересованные штаты, а половину – собственники земли, которые выигрывали от строительства канала. Строительство худо-бедно финансировалось до 1792 года, когда занимавшаяся проектом компания оказалась на грани банкротства. Она обратилась за дополнительными деньгами к правительствам штатов, получила некоторые ассигнования, но для окончания работ этого было недостаточно. К 1802 году, когда река Потомак была уже судоходной на протяжении 220 миль и был накоплен первый опыт взимания платы, стало понятно, что проект все же не окупается, и облигации компании перестали продаваться. Отдельные годы были удачными, и компания показывала прибыль. Однако к 1826 году она наконец обанкротилась, оставив за собой долгов на 176 тыс. долларов.

Несмотря на низкую прибыльность самого водного проекта, он дал колоссальный толчок развитию экономики региона. За год по реке перевозилось до 1 млн тонн грузов. Вашингтон предложил относиться к каналам, как к школам, армии, флоту, портам – они нужны не для зарабатывания прибыли, а для поддержания здоровья нации в целом [69] . Эта идея была подхвачена владельцами земель на западе страны, стали говорить о том, что строительство каналов открывает богатства запада США. Возникал вопрос, как это все финансировать. Разумеется, нужна была господдержка. Первый крупный план господдержки строительства каналов и дорог был принят при Джефферсоне, который стал третьим президентом США (годы президентства – 1801–1809). Американцы, с одной стороны, полагались на опыт Англии, в которой удалось профинансировать строительство каналов целиком за счет частного капитала; с другой стороны, в документах отмечалось, что в силу меньшей концентрации капитала в США и большего размера территории в этой стране подобные проекты без помощи правительства не реализовать. Финансировать строительство предполагалось за счет профицита госбюджета, продажи государственных земель на западе США и выпуска облигаций. Разумеется, каждый штат был заинтересован, чтобы реализовывался именно его проект.

Пожалуй, одним из самых известных является проект по соединению Гудзона, то есть Нью-Йорка, с озером Эри. Руководство города опасалось, что если канал не будет построен, то фермеры, живущие к западу от Нью-Йорка, начнут экспортировать свою продукцию через Филадельфию и даже Новый Орлеан. По первым прикидкам канал казался неприбыльным, но в ход шла неэкономическая логика: если построить канал, «необъятные неосвоенные земли как по мановению волшебной палочки превратятся в настоящую цивилизацию». Законодатели города одобрили план строительства канала еще в 1792 году, то есть до принятия госпрограммы. Помогло то, что среди них было много латифундистов, владевших землями на западе страны. Под проект было создано две компании: одна для соединения Гудзона с озером Онтарио («Западный канал»), а другая – с озером Шамплейн («Восточный канал»). Планировалось, что каждая привлечет по 25 тыс. долларов акционерного капитала, а когда он будет потрачен, штат вложит в дело еще по 12,5 тыс. долларов на каждую компанию.

Восточный канал вообще не был построен, а Западный построен лишь частично, но его финансовое состояние было катастрофическим – владельцы груза отказывались платить высокую плату, а шлюзы постоянно ломались. Для продолжения работ денег не нашлось. Частично ранние неудачи объясняются и незнаниями американскими инженерами технологий, пионерами в которых были англичане.

Дело приостановилось до 1817 года, когда штат решил возобновить работы по достройке Западного канала и частично финансировать их из собственных источников (федеральных денег Нью-Йорк так и не дождался). В технологическом отношении американские инженеры к тому времени продвинулись вперед, в том числе и путем изучения английского опыта. Бюджет канала был оценен в 7 млн долларов, при том что совокупный капитал всех банков и страховых компаний Нью-Йорка оценивался на тот момент в 21 млн долларов. Как ни странно, финансирование под эту идею привлечь удалось. Несколько крупных местных банков выкупили большие пакеты акций, которые они постепенно распродали мелким инвесторам через Нью-Йоркскую биржу. Большинство покупателей были из Англии. Англичане купили и большую часть облигаций. В основном это были опытные инвесторы в каналы, заработавшие деньги у себя дома. Размещение последующих выпусков удавалось еще легче, так как у инвесторов появилась уверенность в том, что канал будет достроен. Кроме того, штат дал гарантии, что в случае необходимости предоставит кредитное финансирование не выше чем под 6%.

Уже в 1819 году, когда была открыта еще одна часть канала, возник наплыв инвесторов из других штатов в ценные бумаги компании. Шквал интереса был вызван тем, что выручка канала оказалась выше ожидаемой. Денег удалось привлечь столько, что их невозможно было использовать под строительство. Фактически канал, переименованный к тому времени в канал Эри, превратился в инвестиционный фонд, который на собранные средства покупал облигации; он стал, как выражается американский экономический историк Роберт Собел (Robert Sobel), «насосом благополучия» в штат Нью-Йорк. Однако покупку бумаг канала наращивают и английские инвесторы, такие, например, как банк «Бэринг», и к 1829 году именно они контролируют компанию.

Строительство было окончено в 1825 году. Эри стал самым длинным каналом в мире – его протяженность составляла 365 миль. Впоследствии он расширялся и углублялся. Плата за проход судов два раза снижалась. Транспортировка грузов из Буффало в Нью-Йорк в 1818 году, то есть до строительства канала, составляла 100 долларов на тонну, а после – около 15. Время в пути сократилось с 20 до 8 дней. Деревни вдоль канала превратились в быстрорастущие города. Упала даже цена на продукты в Нью-Йорке, и потребление их возросло за 10 лет в два раза (не только из-за падения цен, но и по причине роста численности населения). Стал быстрее расти и сам Нью-Йорк. Если до строительства канала экономическая мощь Нью-Йорка, Балтимора и Филадельфии – крупных городов на восточном побережье США – была примерно одинаковой, то теперь торговля сместилась в Нью-Йорк и он стал доминировать. Еще одно последствие строительства канала – резкий рост численности населения Огайо, которая в 1820 году составляла около 800 тыс. человек. К 1830 году она удвоилась, а к 1840 году удвоилась еще раз.