Чтение онлайн

Соответственно, надо сделать так, чтобы все нижестоящие коррумпированные чиновники и коммерсанты четко усвоили правила игры. Делается это следующим образом. Один год мэру и его дружкам разрешается воровать в свое удовольствие, а потом бац! — прокуратура заводит против мэра уголовное дело по совершенно ничтожному поводу вроде нецелевого расходования двух-трех миллионов рублей. Особой популярностью пользуется тема незаконного выделения мэром жилья какому-нибудь муниципальному начальнику. Разумеется, мэр в ужасе, его дружки-коммерсанты нервно задергались, потому как отлично понимают, что хищения измеряются не в миллионах, а в сотнях миллионов. Отец города торопливо изымает из отложенного на старость капитала несколько миллионов долларов и едет в Ханты-Мансийск к нужным людям, чтобы уладить маленькую проблемку. Но нужные люди только улыбаются и советуют оставить миллионы себе. После чего, дружески полуобняв полуобмякшего мэра, разъясняют ему ситуацию: если он хочет досидеть до конца своего срока в мэрском кресле, а не на нарах, то должен отмыть и принести на блюдечке с золотой каемочкой треть городского бюджета. Если нет — то делу будет дан законный ход. А законный ход потянет лет на 20.

Мэр приезжает в родной город, собирает своих дружков-коммерсантов и заявляет: дескать, если сяду я, то и все вы будете на соседних шконках греться, и еще посмотрим, кто первый выйдет. Поэтому вы должны делать все, чтобы я остался на свободе, а для этого надо ежегодно откатывать ханты-мансийским паханам треть бюджета. И вот этот меседж до коррумпированных коммерсантов доходит очень хорошо (если до кого-то не дойдет, его вызовут на допрос в качестве… пока свидетеля). Они быстро приходят к консенсусу, провозглашают тост "За нашу и вашу свободу!", выпивают на брудершафт, и приступают к делу, то есть отмывают бабло и, скрипя зубами, отстегивают половину, а то и две трети от суммы муниципального контракта неизвестным дядям, от которых теперь зависит их судьба.

Так пролетают следующие три года. Коррумпированный мэр в поте лица возит рюкзаками бабло, кому надо. Его дружки, коррумпированные коммерсанты, в поте лица бабло отмывают. А прокуратура в поте лица расследует уголовное дело, периодически вызывая его фигурантов на допросы. Приближается дата новых выборов. Население, естественно, плюется при одном упоминании имени своего градоначальника. Что вы сделаете на месте окружных властей — поставите мэром нового, не дискредитировавшего себя человека, или оставите старого? Разумеется, старого! Потому что у него баблоотмывочный процесс отлажен, и доить его можно безжалостно. А если поставить на город нового человека, то, во-первых, выпадает целый год, пока он наворует, как следует и скомпрометирует себя. Это нерентабельно. Во-вторых, новый мэр должен выстроить свою отмывочную систему из приближенных коммерсантов, набрать новых, лично преданных коррупционеров в городскую администрацию — еще куча времени на это уйдет. Поэтому пусть остается старый, прекрасно выдрессированный уголовно-подследственный мэр. Чем более он замазан в криминальных делишках, тем выше у него удойность.

Думаете, самому мэру невыгодно накануне выборов иметь шлейф уголовных дел? Ну, так могут думать только идиоты, которые думают, будто мэров у нас избирает население. А коррумпированный избирком-то на что? Избирком изберет мэром того, кто будет угоден губернатору, потому что в ХМАО он один пользуется избирательными правами. Следовательно, совершенно насрать, какой антирейтинг у действующего мэра в глазах населения. Главное, чтобы губернатор благословил. А лучшей рекомендацией в данном случае является заведенное уголовное дело. Уголовно-подследственный мэр абсолютно подконтролен. С другой стороны, его нельзя взять и выкинуть на улицу, как отработанный материал — он же уголовно-подследственный. Будет ему нечего терять, он может сдать не только тех, кто с кем пилил бюджет, но и тех, кому возил откаты. А ведь те, кто откаты брал, тоже не боги — над ними сидит царь Вовка (ныне теневой царь Вовка при номинальном царе Димке). И царь вполне может использовать откровения какого-то бывшего подследственного мэра как средство давления на губернатора. А оно ему надо?

Можно, конечно, замять все уголовные дела и отпустить бывшего мэра на все четыре стороны. Но это опасно — он много знает. Вдруг у него крышу сорвет — свалит из Рашки, попросит политического убежища в Лондоне и сдаст всех. А Лондон тогда начнет полоскать самого царя Вовку за то, что коррупцию развел. Тот осерчает и под горячую руку выгонит губернатора. Это вообще кошмар! Нет, пусть уж лучше уголовно подследственный глава города и дальше уголовничает на прежней должности — оно как-то спокойнее.

Думаете, я сейчас утрирую, приукрашиваю, преувеличиваю? Да ни капельки! Наоборот, преуменьшаю масштабы, потому что если я расскажу чистую правду, как оно на самом деле происходит, вы мне не поверите, скажете, что такого не бывает. Например, насчет отмыва половины муниципального бюджета я сказал не совсем правду, в некоторых случаях отмывается до 80 %. Но об этом в следующий раз. Заодно расскажу о том, как мэры выигрывают выборы, будучи в статусе подсудимых и как они продолжают руководить муниципалитетом, находясь в заключении. Да, реальность порой такая фантастическая, что любой вымысел блекнет.

Ответьте, какой регион в РФ самый богатый? Конечно, Москва — скажете вы хором — из столичного бюджета на одного жителя приходится 100 тыс. руб. Если же, например, сравнить бюджеты субъектов федерации по уровню безвозмездных субвенций из федерального бюджета на одного жителя, то самый богатый регион — Чеченская республика. Федеральный центр платит ей дань из расчета 48 тыс. руб. в год на одного жителя при среднем по РФ показателе субвенций в 5 тыс. руб. Но тут вопросов нет, такому продвинутому коррупционеру, как "царь зверей" Кадыров, можно доверить такое бабло — он освоит и откатит. Всего же бюджетное обеспечение одного чеченца находится на уровне 54 тыс. руб. в год. ХМАО — не дотационный регион, это самый главный донор страны, где налогов собирается больше, чем в самой Москве, там на одного жителя приходится порядка 67 тыс. руб. в год из окружного бюджета, а если считать совокупный бюджет региона, то обеспеченность на одного жителя будет такой же, как в столице — около 100 тыс. руб. на душу.

Но нам интересен, главным образом, вопрос распределения бюджета, ибо средние показатели совсем не показательны. Вот, скажем, в 2003 г. капитальных вложений из бюджета Югры в расчете на одного жителя окружной столицы — Ханты-Мансийска — приходится 144 тыс. руб., на жителя Сургута — 4 тыс. руб., Нефтеюганска — 2 тыс. руб. Сразу понятно, где происходит главный региональный баблоотмыв. Но даже самые депрессивные районы в баблоотмыве участвуют очень активно. Один из наиболее чмошных югорских муниципалитетов — Кондинский район. Все его население — 34 тыс. чел., обитающих в нескольких таежных деревнях и поселках. Но поселки — это те же самые убогие деревни. Рабочими поселками они являлись при советской власти, когда в них действовали предприятия, в основном лесопромышленного сектора. Ныне же практически все леспромхозы и деревообрабатывающие предприятия успешно разворованы, и население люмпинизорвано. Исправно функционируют, как водится, только предприятия, связанные с добычей и транспортировкой нефти

Так вот, бюджету этого задрипаного района позавидует иной региональный центр — 2,5 млрд. руб. Спрашивается, зачем району нужен такой мега-бюджет? Проблем ЖКХ в нем практически нет — население живет по большей части в избушках, топит печи дровами, воду черпает из колодцев. Проблем с жильем тоже почти не наблюдается — кому надо, тот сам себе домишко строит и про ипотеку не заикается. Но власть находит статьи расхода и, судя по нищите, в которой пребывает основная масса аборигенов, денежки идут не на удовлетворение их насущных нужд. Какой там коэффициент отмыва бюджетных средств, я точно не скажу, но явно не менее 70–80 %. В противном случае не понятно, зачем правительство округа столь щедро накачивает субвенциями бюджет Кондинского района.

Теперь познакомимся с главой района — Витей Редикульцевым (кличка "Редька"), активным коррупционером. Да, забыл рассказать: коррупционеры, как и гомосеки, бывают пассивные и активные. Пассивные просто исполняют указания свыше, не пытаются тянуть одеяло на себя, не создают особых проблем вышестоящему звену коррумпированной власти, но и не являются для нее надежной опорой. Пассивные коррупционеры трусливы, слабовольны, безынициативны и туповаты. Активные же умны (т. е. хитрожопые, а не в том смысле, что интеллектуалы), агрессивны, креативны и ненасытны. Они хорошие организаторы, и потому баблоотмыв умеют организовать просто блестяще без каких-либо подсказок и помощи со стороны. Активные коррупционеры очень властолюбивы и при всяком удобном случае пытаются перепрыгнуть на более высокую ветку. Активные коррупционеры не отличаются преданностью своему клану. Свой клан для них — это не тот клан, которому они служат, а тот клан, которым они руководят. Эффективность активных коррупционеров выше, но их трудно контролировать, они постоянно норовят выйи из-под контроля, урвать себе больше, чем положено.

Редикульцев — яркий пример активного коррупционера с уголовными замашками. Его сам губернатор Филиппенко ценил. Тем более, что он приходился то ли ему родственником, то ли родственником какому-то высокопоставленного губернаторского прихвостню. Короче, в доску свой пацан. Но держать этого активиста надо на коротком поводке, а лучше сразу на двух поводках. Если на других мэров заводили уголовное дело по какому-нибудь пустяку, то "Редьку" обложили серьезно, вменяя ему по четырем статьям УК превышение, хищения и "нецелевуху" на десятки миллионов рублей. Только по одному эпизоду, например, он незаконно оказал из бюджета "безвозмездную помощь" родному вузу в размере 750 тыс. руб. Охрененно щедрый меценат, этот "Редька"! Оформлялось все это, разумеется, благопристойно, как плата района за подготовку кадров для сельских школ. Кстати, и школы там при "Редьке" строили такие, что глаза на лоб лезут — в деревне на 200 дворов, где живет 300 пенсионеров, школа на 400 учеников. Как шутят местные, в такую школу можно переселить все население деревни вместе с домашней скотиной.