Чтение онлайн

У меня пропал дар речи. Так не бывает. Я сплю. Ущипните меня, кто-нибудь, пожалуйста.

Часть I. Глава 27

Глава 27.

Я стояла на широкой белоснежной лестнице шикарного отеля-ресторана «Dana Villas», что расположен в местечке Фиростефани, в пригороде Фиры на отвесной скале, обещающей великолепные виды с широких террас на кальдеру и изумрудное эгейское море. Сама я еще не видела ни террас, ни захватывающих дух видов. Просто поверила Рэю на слово накануне вечером, когда он, наконец, выдал мне весь план. Честно говоря, от масштабности мероприятия у меня до сих пор шевелятся волоски на теле. Он снял целую виллу, привез из Афин католического священника (и где он его там откопал?), заказал банкет в ресторане виллы, и, как он выразился, — это еще не все сюрпризы, которые ожидают меня.

— Детка, ты вся дрожишь! — отец похлопал меня по плечу и с теплотой посмотрел в мои глаза.

Десант наших гостей высадился на Санторини поздней ночью, так что я впервые увидела отца в автомобиле, который приехал за мной в Периссу, чтобы отвезти к месту церемонии. Полковник Джек Соул не стал изменять привычкам и явился ко мне в парадной форме армии Соединенных Штатов. Я увидела его улыбающееся лицо с нитями глубоких морщин и чуть не расплакалась. Мы не виделись с родителями больше двух лет. И вот теперь мы стоим вдвоем с отцом на этой лестнице, обдуваемой всеми ветрами и припекаемой вечерним низким солнцем, и оба трясемся от волнения — полковник и заведующая кардиохирургическим отделением. Стыдно, Линда! Стыдно! Нужно взять себя в руки.

— Милая, тебе не о чем волноваться, ты прекрасна! — Я искоса посмотрела на отца и увидела, как он утайкой смахивает с лица скупую слезу.

Я выбрала платье от какого-то современного дизайнера из Нью-Йорка с труднопроизносимой фамилией. Хотя остановить свой выбор на каком-то одном платье оказалось для меня практически непосильной задачей. Мне не с кем было советоваться, никто, кроме зеркала, не мог подсказать мне верный вариант. И вот теперь отец — главный эксперт и ценитель прекрасного в моей жизни, одобряет мой выбор.

Легкое, кремовое, почти невесомое, из тонкой паутины кружева и шелка, оно струилось на мне, словно облако. Без единого украшения, с натуральным макияжем и распущенными вьющимися волосами, подобранными с боков миниатюрной диадемой, я напоминала себе принцессу из мультфильма про русскую царевну Анастасию, который я очень любила в детстве. Местная девушка Ия, которая делала мне прическу, уверяла меня на корявом английском, что я самая красивая невеста, которую ей доводилось видеть на острове. Наверное, она говорит так всем девушкам, но ее слова вселили в меня нужную дозу уверенности.

С верхней ступеньки показалось лицо Валентины, нашего свадебного распорядителя.

— Пора! — сказала она.

Мы с отцом переглянулись, он обхватил ладонями мое лицо и крепко поцеловал в лоб, затем подставил руку с выправкой и чопорностью офицера, чем вызвал улыбку на лице Валентины.

Я глубоко вздохнула, перекрестилась, и кивнула ему. Мы медленно начали подниматься, а с террасы полилась какая-то прекрасная мелодия, исполняемая небольшим скрипичным оркестром в сопровождении фортепиано. В горле стояли слезы.

По мере того, как мы поднимались, перед моими глазами появлялась потрясающая картина — белоснежный балдахин, увенчанный белыми цветками жасмина, по центру которого стоял седой священник в традиционной черной сутане с белым воротничком. Слева от священника стоял Рэй. Увидев его, я прикрыла от восхищения ладонью рот. Я впервые видела своего мужа в костюме — ярко-голубом, как купола церквей на острове, под которым светлым пятном выделялась кипенно белая рубашка, а поверх воротничка был повязан бледно-сиреневый галстук — рюш. Он уложил волосы на пробор и стал похож на киноактера, позирующего для папарацци на красной дорожке у театра «Кодак Долби».

Его глаза блестели, а на губах играла счастливая улыбка. Наши взгляды встретились на мгновение, показавшееся мне вечностью, и я прочитала в его взгляде такую любовь, от которой задрожали колени, бешено заколотилось сердце, само восприятие растеклось и утратило форму. Я видела только его и шла к нему. Не замечая двух рядов белоснежных стульев с гостями, черного рояля с пианистом и трех скрипачей, шелковой дорожки с лепестками бугенвиллии под ногами, плачущей матери, хлюпающего носа Мэнди, оценивающего взгляда Кэтрин Скайфилд, матери Рэя, и широкого, доброго лица Сэма.

Я шла к нему, не чувствуя под ногами землю. Его протянутая ладонь звала меня, как маяк зовет корабли. И когда мы, наконец, преодолели несколько метров терассы, отделявшие меня от моей судьбы, невероятная волна счастья захлестнула сознание. Отец вложил мою руку ему в ладонь и, похлопав Рэя по плечу, с поклоном удалился к гостям.

Мы повернулись к друг другу и взялись за руки. Музыка стихла. Священник поприветствовал нас и гостей, и начал читать отрывок из Библии. Ветер разносил его голос мелодичным эхо. Я с трудом улавливала смысл его слов, выхватывая из речи только обрывки фраз. Все мое существо перетекало сквозь ладони в Рэя, становясь частью его.

— Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? — обратился к нам священник.

Мы по очереди ответили «Да».

— Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?

«Да».

— Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?

«Да».

— Можете произнести свои клятвы друг другу.

Первым заговорил Рэй.

— Линда, ангел-хранитель мой! Ты появилась в моей жизни по велению судьбы, и благодаря тебе я сейчас стою здесь, вдыхая соленый воздух, наслаждаясь сказочным закатом, и держа за руки самую прекрасную женщину на свете. Я клянусь оберегать тебя от любой беды, согревать твои руки своим дыхание, готовить яичницу с беконом на завтрак и бесконечно удивлять, ведь твоя счастливая улыбка открывает мне смысл жизни. Я клянусь никогда и не при каких обстоятельствах не соглашаться на развод, даже если ты будешь грозить мне смертью. Ты моя, Линда Соул! Перед людьми и Богом.

Я больше не могла сдерживать слез. Это было совсем, совсем не то, что в приемной судьи Филлипса. Там никто не смешил меня и не вызывал приступ сентиментальности одновременно. Я с трудом могла говорить.

— Рэй Скайфилд. — продолжила я, сглотнув очередной комок слез, — Ты — недоразумение, свалившееся на мою голову, как снежный ком. Я долго сопротивлялась твоим чарам, но теперь признаю свое поражение. Ты сразил меня наповал своим напором, великолепным чувством юмора, широкой и честной душой, а также незабываемым сексом, — сзади послышались смешки гостей, а Рэй расплылся в улыбке. — Я клянусь освоить управление Харлеем Дэвидсоном, научиться готовить еду не только в микроволновке, подарить тебе сына или дочь, а также любить тебя до конца своих дней.

Я замолчала, слушая, как внутри мое сердце умирает от своего бешеного ритма.

Священник говорил что-то о сошествии Святого Духа на нашу пару, моя мама громко всхлипывала, где-то совсем близко щелкал затвор фотокамеры, а я не могла выровнять дыхание.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнес священник. — Жених может поцеловать невесту.

Террасу заполнил звук жарких аплодисментов наших немногочисленных гостей, музыканты заиграли марш Мендельсона, а губы Рэя покрыли мои уста. В его поцелуе было столько уверенности, столько радости и счастья, что я успокоилась, и притянула его к себе под одобрительные крики публики.