Чтение онлайн

— Я так и знал, что рано или поздно он найдет тебя, и добром это не кончится. Мы подавали коллективное прошение судье, требуя заключить его под стражу. Но этот проходимец оказался слишком богат.

— Теперь он точно не скоро окажется на свободе. Полицейские увезли его.

— Слава Богу.

— Спасибо, Джордж.

— Брось. Это моя работа. И…. — он на пару секунд замолчал, — прости меня, за мои сальные шуточки. Я, кажется, сильно переборщил.

Я улыбнулась. Не так уж ты плох, Джордж.

— Да уж. Было дело.

— Что ж, я жду скорую.

— Они уже выехали.

— Пока.

Я положила трубку, наблюдая, как Итона укладывают на носилки и выносят из зала.

— Мэнди, мне поехать с тобой? — спросила я у всхлипывающей подруги.

— Поезжай домой, у тебя сегодня был тяжелый день. А Итон в надежных руках.

Я крепко прижала ее к себе, чувствуя свою вину за произошедшее.

— Мэнди, прости. Это моя вина.

Миранда отстранилась от меня и улыбнулась, вытерев слезы в уголках глаз.

— Это вина судьи, который выпустил этого козла под залог. Езжай домой и ни о чем не думай.

Я подала подруге ее пальто и сумочку. Миранда перекинула их через руку и выскочила на улицу, к машине скорой помощи. А мне нужно было такси. Я вновь достала из кармана телефон и начала искать в записной книге нужный номер, как вдруг аппарат в моих руках завибрировал. Звонили с незнакомого городского номера. Я с недоверием уставилась на экран мобильника и ответила.

— Линда Соул? — спросил меня приятный женский голос.

— Да

— Вас беспокоят из лаборатории университетской клиники Раш. По поводу ваших тестов на совместимость с пациентом Рэем Скайфилдом.

— Я слушаю.

Я замерла, ожидая вердикта.

— Вы совместимы на 98 % — радостным голосом выдала мне девушка, и я уже приготовилась танцевать сальсу прямо в баре, как ее голос в трубке продолжил, — и вы беременны. Срок еще очень маленький, что-то около одной недели, так что, если вы сделаете аборт — то вполне сможете быть донором для мистера Скайфилда.

Небеса рухнули на меня, придавив к земле, словно бетонная плита. Что это еще за игры судьбы? Чтобы спасти мужа, я должна убить только зачатого ребенка? Господи, это твоя справедливость?!

Часть I. Глава 32

Глава 32.

Удивительно, но как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий черно-белый сон. Мне снились какие-то абстрактные фигурки, словно я смотрела в окошко калейдоскопа через негатив фотопленки.

Пока такси везло меня в наш дом, я убеждала себя, что обязана провести ночь, придумывая какой-то план, согласно которому в конце все будут спасены, наступит вечный май, и мы будем счастливы. Но оказавшись в спальне, я поняла, что утро вечера мудренее. Единственным верным решением был звонок Кэтрин. Только эта женщина могла помочь мне сделать правильный выбор.

— Алло, Линда! Здравствуй, дорогая! Как я рада тебя слышать, — защебетала она в трубку. — Вы вернулись? Как Рэй?

Я сглотнула. Ненавижу сообщать плохие вести. Если уж и говорить — то все сразу, без намеков и недомолвок. Тогда мозг соображает быстрее, поскольку видит полную картину.

— Кэтрин, Рэй в реанимации. У него термальная стадия печеночной недостаточности.

В трубке повисла тишина. Я не смела продолжить, дожидаясь ее реакции.

— Что ж. С момента начала заболевания я знала, что однажды эта гадость убьет моего сына. Что-то можно сделать?

Ее тон на удивление был спокойным и уравновешенным. Никаких истерик, воплей и повышенного голоса.

— На данном этапе врачи сделали все, что могли. Единственный выход — пересадка печени. Но здесь есть некоторые сложности.

— Какие именно?

— У Рэя хроническое неизлечимое заболевание, которое является препятствием для постановки его в очередь на пересадку органа.

— Разве члены семьи не могут добровольно стать донором?

— Я сегодня уже сдала тесты на совместимость. Результаты очень хорошие — я могу быть донором печения для Рэя.

Я замолчала, морально готовясь выдать вторую часть информации, противоречивую и сложную.

— Но? — продолжила за меня Кэтрин, оказавшись необыкновенно проницательной. — Ты не стала бы меня беспокоить, если бы все было так гладко, не так ли, детка?

— Вы правы. Я могу, и одновременно не могу быть донором. — Я замялась, собираясь с духом. — Дело в том, что я беременна. Я могу поделиться с Рэем частью своей печени, только если сделаю аборт. Если убью нашего малыша.

Только не плакать, Линда! Я зажмурилась, останавливая слезы, подышала несколько секунд и продолжила:

— Что мне делать, Кэтрин?

Я ожидала, что она скажет мне «убей ребенка, и спаси моего сына», и морально готовилась дать ей отпор. Но она удивила меня в очередной раз.

— Ложись спать, дорогая. Завтра будет видно. Я буду в больнице с утра. Посмотрим, что с этим можно сделать. Возможно, я подойду как донор.

Безмерная благодарность полилась из меня, как из переполненного сосуда. Мать моего мужа была мудра, добра ко мне, и спокойна. Именно этого мне и не хватало все это время.

— Спасибо, мама.

Я сама не поняла, как эти слова выскочили из моего рта. Мое бессознательное приняло за меня решение, расценив поддержку этой женщины, как материнскую заботу. Но я ничуть не пожалела, что назвала ее матерью. Потому что она была ей, матерью с большой буквы, в сердце которой сейчас наверняка бушевал шторм из боли и слез. Но вместо того, чтобы впадать в уныние и горевать над своей тяжелой долей, она сделала то, что было единственно верным в этой ситуации — встала за штурвал нашего тонущего семейного корабля, и вселила в меня уверенность в том, что завтра все будет хорошо.

Спасибо, мама.

— Спокойной ночи, Линда. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи.

В трубке послышались короткие гудки. Я не знала, уснет ли она теперь, но была безмерно благодарна ей за то, что сама смогу сегодня поспать.

Я уснула. И видела черно-белые абстрактные сны.

На следующее утро я проснулась с чувством, что случилось что-то хорошее. Я стояла у зеркала в ванной, засунув зубную щетку в рот, и крутила пальцем у виска. Откуда взяться хорошему, когда твой муж умирает от печеночной недостаточности, а ты беременна? Счастье от предстоящего материнства затерялось в лабиринтах моей души. Я пока не могла принять и осознать тот факт, что ношу под сердцем ребенка Рэя. Все мои мысли и эмоции съедались его болезнью и моими переживаниями на этот счет. Единственное, что я могла себе позволить — мысленно повторять про себя, что я беременна, и это не шутки. Не знаю, доходила ли эта мантра до глубин моего бессознательного, но я почему-то отвергала беременность, как что-то хорошее, случившееся со мной. Была и еще одна причина такого осторожного отношения к ней — моя чудесная совместимость с мужем, и я не хотела привыкать к ребенку, от которого, возможно, мне придется избавиться. Думать об этом было страшно. И я пока не знала, что страшнее — остаться вдовой с ребенком на руках, или убить своего малыша, но спасти мужа. Все очень сложно. Наверное, Рэй должен очнуться, чтобы я смогла переключиться и, наконец, попрыгать от счастья по поводу своего интересного положения.