Чтение онлайн

Олигархи использовали в своих интересах правительственных чиновников, СМИ, правую и левую оппозицию и даже профсоюзы, чтобы получать инсайдерскую информацию, использовать ее в бизнесе, влиять на принятие конкретных экономических решений с помощью подкупа. Но большие деньги — это всегда политика. Поэтому первые миллиардеры поднялись на волне бурных изменений во властных структурах и проникли на самый верх: Владимир Потанин стал вице-премьером правительства, Борис Березовский — заместителем главы Совета Безопасности, люди Михаила Фридмана (В. Сурков и А. Абрамов) заняли посты заместителей руководителя администрации президснта РФ, Роман Абрамович стал спонсором семьи Ельцина и был избран губернатором Чукотки. Они поняли все преимущества своего положения «бизнесменов-политиков» и повели опасную игру, финансируя политические структуры и СМИ. Но этим занималось явное меньшинство предпринимателей. Большинство же предпочитало «не высовываться» и заниматься «своим делом». Волной кризиса 1998 года пена была снесена, а растущий класс частных собственников продолжал набирать силу.

Для того чтобы проследить динамику социально-демографических показателей бизнес-элиты России, ниже мы будем использовать данные исследований сектора изучения элиты ИС РАН 1993 и 2001–2002 гг.

Возраст. Бизнес-элита — молодая социальная группа российского общества, и члены этой группы молоды. Так, если средний возраст позднесовстской элиты (1985 г.) равнялся 56,6 года, а Горбачевской элиты (1990 г.) — 52,2 года, то возникшая в 1987 году группа «номенклатурных предпринимателей» была на 10 лет моложе. Ее средний возраст достигал 42,1 года. Это была самая молодая из всех субэлитных групп постперестроечной поры, хотя надо отмстить значительное омоложение и других групп (так, средний возраст парламентской элиты 1993 г. составлял 46,5 года, а региональной элиты — 49 лет). Однако когда формирование группы в целом завершилось, началось ее стремительное старение. Это говорит о том, что в нее перестали вливаться новые силы. За восемь лет, прошедших с 1993 по 2001 г., бизнес-элита постарела на шесть лет, и ее возраст составил уже 48,6 года (хотя она по-прежнему остается самой молодой группой среди элиты). Сравнение данных 1993 и 2001 гг. позволяет увидеть изменения возрастной структуры бизнес-элиты: с 2001 г. она все больше наполняется людьми, которым за 50 и даже за 60 лет. Самой молодой группой бизнес-элиты являются производственники и финансисты (46 лет), а самыми «старыми» — владельцы торговых домов (52 года).

Пол. Существует обратно пропорциональная зависимость между престижем профессии и количеством в ней женщин. Чем больше женщин в группе, тем ниже ее престиж. Наиболее престижны в обществе, как правило, «мужские профессии». Элита в этом плане не исключение. Эта самая высокостатусная группа общества во все времена была представлена главным образом мужчинами. Женщины здесь скорее исключения, и часто их представительство в профессиональной группе регулируется принудительно, с помощью различных квот. Так было в Советском Союзе, когда доля женщин в представительных органах власти должна была составлять примерно 30 процентов. С отменой квот удельный вес женщин в законодательных органах власти снизился с 30 до 8 %, а в исполнительных органах власти остался на уровне 2–5 %, причем и в Горбачевский, и в Ельцинский периоды женщины занимали низшие должности государственной службы. [379]

Рисунок 13. Динамика возрастных изменений бизнес-элиты (1993–2001 гг.) (в %% к численности группы) [380]

Понятно, что бизнес не приемлет никакого искусственного «квотирования», и поэтому доля полов в этой группе складывалась путем естественного отбора. Результат такого отбора впечатляет — в бизнсс-элите России женщин просто нет. Конечно, это не означает, что в стране нет успешных и даже влиятельных женщин-предпринимателей. Однако женщины, оставаясь в крупном бизнесе, так и не попадают в узкий круг бизнес-элиты.

Место рождения. Старая советская номенклатура была в значительной степени «сельской»: более половины руководителей партии и правительства были выходцами из деревень и приезжали на работу в Москву уже в зрелом возрасте. Только при Ельцине эта ситуация изменилась: доля сельчан в элите упала почти в пять раз. Даже среди региональных руководителей доля сельчан снизилась в два раза. К власти в стране пришли выходцы из крупных городов, характеризующиеся иной ментальностью и иным характером социализации, нежели советские партократы. Бизнес-элита до недавнего времени оставалась «столичной» группой. Сформировавшись на базе московской молодой номенклатуры, она продолжала действовать в центре до тех пор, пока возможности простой концентрации финансового капитала не были исчерпаны. Только после августовского кризиса 1998 г. состав группы изменился: в нем заметно увеличилась доля регионапов (см. таблицу 14). Особо надо выделить растущую группу петербуржцев, доля которых в российской бизнес-элите приблизилась к 10 %. Эта тенденция наблюдается и в других субэлитных группах и обусловлена не только развитием частного бизнеса в Северной столице, но и «землячеством», связанным с происхождением президента В. Путина. Тенденция провинциализации бизнес-элиты, столь отчетливо наблюдаемая последние 2–3 года, обусловлена изменением структуры самого крупного бизнеса, его территориальной диверсификацией. На место разорившихся в кризисе 1998 г. московских финансистов пришли региональные промышленники.

Таблица 14. Место рождения бизнес-элиты 1993–2001 гг. в процентах к численности группы [381]

Образование. В каждом обществе элита — одна из наиболее образованных социальных групп. Даже в Брежневские времена, когда элита происходила из низов общества, доля тех, кто имел высшее образование, приближалась к ста процентам. Правда, определенная часть номенклатуры имела лишь высшее партийное или комсомольское образование, обучаясь в системе ВПШ и ВКШ. Бизнес-элита, родившаяся в конце 80-х годов, сразу сформировалась из весьма образованных людей. В 1993 г. в ее рядах находилось 93 % тех, кто имел высшее образование. Самыми распространенными специальностями были инженерно-технические (49 %). Два высших образования в 1993 г. имели 2,6 % предпринимателей; 37,0 % были кандидатами и докторами наук. [382]

Образовательный уровень предпринимателей к 2001 г. стал еще выше: окончили один вуз 96,9 %, более одного вуза — 13,4 %. Чаще всего второе высшее образование является юридическим или экономическим. За восемь лет с 1993 по 2001 г. практически исчезли из крупного бизнеса гуманитарии: если в первой когорте 1993 г. они составляли 9,4 %, то в 2001 г. их осталось менее одного процента.

Среди крупных предпринимателей окончившие инженерно-технические вузы по-прежнему составляют большинство (таких 53,3 %), но несколько выросла доля экономистов и юристов: в 1993 г. — 39,6 %. в 2001 г. — 41,0 % (см. таблицу 15). Приведенные данные об уровне и характере образования предпринимателей свидетельствуют об ошибочности представления о культурной маргинальности этой группы. Анекдотический «новый русский», напоминающий Иванушку-дурачка из русской народной сказки, — персонаж, порожденный традицией причислять бизнесменов к культурным аутсайдерам общества, пошедшей еще от М. Вебера. Крупный бизнес в России конца XX — начала XXI вв. зиждется на людях совсем другого типа — не просто формально образованных, но «продвинутых»: знающих иностранные языки, много путешествующих, уверенно чувствующих себя в Интернете и новых технологиях.

Таблица 15. Характер высшего образования бизнес-элиты /993—2001 гг. (в процентах к численности группы) [383]

Социально-профессиональный бэкграунд. В 1993 г. в своих исследованиях я фиксировала, что 61 % новых предпринимателей, относящихся к группе бизнес-элиты, ранее работали в органах власти, причем из них были на партийной работе 13 %, на комсомольской — 37 %, работали в исполкомах Советов народных депутатов — 4,3 %, на номенклатурных должностях в министерствах и ведомствах — 37 %, в других органах власти — 8,6 % (см. таблицу 16). Из высшей номенклатуры (то есть с должностей, утверждавшихся Политбюро ЦК КПСС) пришли в бизнес 5,0 %. Надо отметить, что даже среди тех 39 % предпринимателей, которые никогда не работали в органах власти, многие были выходцами из номенклатурных семей. Так, у 36,8 % отцы являлись номенклатурными работниками, а у 18 % — матери.

Таблица 16. Номенклатурный бэкграунд бизнес-элиты 1993–2001 гг. (в процентах к численности группы) [384]

За годы существования в России бизнес-элиты ее состав и структура существенно изменились, но связь с политической элитой советских времен остается по-прежнему высокой. Так, 28,6 % нынешней бизнес-элиты принадлежали к советской номенклатуре. [385] Однако, если когорта бизнес-элиты образца 1993 г. вышла главным образом из комсомольских структур, то сейчас основным источником пополнения группы стали министерские работники. Непосредственно до вхождения в бизнес-элиту члены этой группы были: директорами предприятий (25 %), чиновниками (20 %), работниками частных коммерческих структур (27 %), работниками государственных банков (6 %), и др. (см. рисунок 17).

Рисунок 17. Кем был до вхождения в бизнес-элиту

Переход в бизнес для верхушки предпринимателей приходится на два временных отрезка. Бизнесмены «первой волны» пришли в коммерцию в 1988 г.; «вторая волна» была более плавной и растянулась на период 1991–1994 гг.

Предприниматели «первой волны» приходили в бизнес главным образом через структуры «комсомольской экономики» (ЦНТТМ, МЖК, МЦ [386] и кооперативы) — 40,5 % или вновь создаваемые коммерческие банки — 15,5 %. Половина из них сразу становилась собственниками — 49,2 %; 18,1 % выступали в роли одного из учредителей; 32.7 % начинали свою карьеру в бизнесе в качестве наемного работника.

Характер межпрофессиональной мобильности при рождении новой буржуазии был вполне предсказуем: работники государственных банков составляли костяк новых банкиров (88,2 %); работники производственной сферы создавали частные производственные структуры (42,8 %); бизнесмены от номенклатуры не фокусировались на каком-то одном виде бизнеса. Среди новых собственников большинство уже имело управленческий опыт в советской системе: среди банкиров таких было 70,9 %; среди производственников — 86,9 %; среди биржевиков — 65,7 %; среди занятых в непроизводственной сфере — 50,0 %.