Чтение онлайн

— Света, я до сих пор не могу поверить, — Дима со звоном опустил кофейную чашку на блюдце. — Кажется, что вот-вот проснусь — и все будет по-прежнему. Тебя нет…

— Не называй меня Светой, — поморщилась она. — Я же говорила, Светы больше нет. Давно уже нет.

— Нет, есть, — возразил Дима. — Может, это звучит глупо, как в мелодраме, но во мне ты жила всегда. И осталась — та же Света, которую я любил. Если честно, то я никогда не мог поверить, что ты умерла. Одна моя знакомая говорила, что человек жив для тебя до тех пор, пока не увидишь его в гробу. Не увидишь — и будет казаться, что он просто уехал в другой город, в другую страну. Я думал, что все дело в этом. Но, наверно, просто чувствовал, что ты жива.

она процитировала смутно знакомые строки. — Проснись, Дима. Я — проснулась. И теперь, наверно, никогда не усну. Разве что в буквальном смысле. Постели мне, пожалуйста, а то уже спички в глаза можно вставлять, чтобы не закрывались.

Странно, но он принял ее слова без всякой горечи. Без анализа, без надежд. Просто как факт. Светлана жива. А все остальное, наверно, не имеет значения.

…Хахиашвили приехал одновременно с опергруппой. Он подтвердил, что пациент, называвший себя Локи, выказывал суицидальные настроения, о чем имеются записи в карте. Халатности персонала тут нет, просто несчастливое стечение обстоятельств. Сначала допросили Диму, потом Светлану. Уже увезли тела Олега и Глеба Чередеева, а следователь все не отпускал ее.

Дима ждал на улице в машине. Дождь стих, и только редкие капли стекали по стеклу, волоча за собой длинные водяные хвосты. Пахло холодом — близкой зимой.

Он не сомневался, что ее арестуют, поэтому просто не поверил глазам, когда Светлана вышла на крыльцо и остановилась в растерянности. Короткий сигнал заставил ее вздрогнуть. Очень медленно, будто раздумывая, стоит ли это делать, Светлана подошла к машине.

— Садись! — Дима открыл дверцу.

Она села не переднее сидение и, откинув голову на подголовник, закрыла глаза. Молчание казалось густым, оно искрило — совсем не такое, каким было много лет назад. Дима был слишком потрясен, чтобы говорить. Он чувствовал себя так, словно вдруг получил луну с неба, о которой мечтал много лет, — и не знает теперь, что с нею делать.

— Тебя отпустили? — вопрос прозвучал так глупо, что Дима от досады прикусил язык.

— Да, — не открывая глаз, ответила Светлана. — Куда мы едем?

— Ко мне. Или лучше к тебе?

— Все равно. Скажи, когда ты меня узнал?

— Когда? Мне еще на кладбище показалось, что я тебя где-то видел. Потом голос по телефону… И ожог на руке. Мы, кажется, пекли тогда картошку на костре?

Снова повисло молчание. Дима нередко пытался представить себе, что было бы, если… Если бы случилось чудо, и можно было бы вернуть все назад. Если бы случилось чудо, и Светлана вернулась бы… Но он и помыслить не мог, что реальность так груба. «Моя мечта разбилась в пыль об исполнение желаний»…

Все так же молча они поднялись в квартиру. Светлана сняла парик, села на диван.

— Послушай, — не выдержал Дима. — Давай я сварю кофе, и ты мне все-все расскажешь. Пожалуйста.

— Хорошо, — согласилась она. — Но только по-дьявольски. Кофе по-дьявольски…

Светлана уснула. Дима сидел в гостиной на диван и курил одну сигарету за другой. Рассказ Светланы потряс его не меньше, чем ее чудесное воскрешение. Ему было непонятно очень многое. И не только детали и подробности. Главное — что будет дальше. Но думать об этом сейчас он не хотел. Утро вечера мудренее. Хотя, какое там утро — уже утро: у соседей за стеной проснулось радио.

Вымотанный до предела, Дима пристроил голову на подушку и провалился в черное, без сновидение забытье. Казалось, он только не секундочку прикрыл глаза, но когда проснулся, за окном уже светило неяркое осеннее солнце, напоминающее мелкую белую хризантему.

С кухни долетали яркие утренние запахи: кофе, яичницы с ветчиной, гренок с сыром. Отгоняя мгновенное недоумение, взорвалась печальная радость: Светка! Значит, не сон? Дима испугался, что сейчас в комнату войдет Ксения в его халате, а то и еще похлеще — Анна! Но никто не заходил.

Он вышел на кухню. Светлана, полностью одетая и причесанная, сидела за столом и, глядя в окно, пила кофе. Услышав шаги, она подняла голову. Глаза ее, совершенно пустые и ничего не выражающие, казались давно не мытыми окнами.

— Будешь завтракать? — спросила она.

— Буду. Кстати, доброе утро.

— Доброе.

— Как спала?

— Нормально.

— А?..

— Все хорошо!

— Света! То есть, прости, Наташа…

— Да зови ты как хочешь. Какая теперь разница!

Она отвечала каким-то неживым, словно механическим голосом, не глядя на него.

— Светочка, милая! — Дима опустился перед ней на корточки и обнял ее колени. Светлана чуть заметно вздрогнула. — Ну что ты? Ты ведь хотела этого.

— Да… И в тот момент, когда я увидела, как он дергается на пруте… Это был миг такого счастья. Как будто его Локи переселился в меня.

— Локи? — переспросил Дима.

— Да. Разве ты не помнишь, как он Олегу нравился? И он считал, что Локи вселился в него.

— Значит, ты все-таки свела его с ума!

— Наверно, он всегда был не вполне нормальным. С детства. Так вот, это было такое удовлетворение… Наверно, так чувствует себя спортсмен, который выигрывает самое главное свое соревнование, возможно, последнее. Но… Это был только миг. А потом — пустота. И с этим я ничего не могу поделать. Когда умерла Наташа, у меня не осталось ничего, кроме мести. А теперь — совсем ничего!

— Совсем ничего?

Светлана посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила.

— Ладно. Только скажи мне, почему тебя все-таки отпустили? Ведь ты же в розыске, тебя подозревают в убийствах Сергея и Генки.

— Уже нет.

— Как это?

— Я записала на пленку рассказ Олега обо всех его… мерзостях, начиная с того моего дня рождения и кончая убийством Ирины. А еще он написал признание в убийстве Сергея и Генки.

— Как это тебе удалось? — поразился Дима.

— У меня свои методы.

— Гипноз?

— И гипноз тоже.

— Так что же, ты приказала ему выброситься из окна?

— Нет. Не поверишь, но он сделал все сам. Ну, почти сам. У него была классическая шизофрения. Просто я усыпила на какое-то время его темную сторону. Ту, которую он и звал Локи. А потом сказала ему, что Локи умер. Ну, он сделал вывод, что раз Локи — это он, и что раз Локи мертв, значит, он тоже должен быть мертв. Вот такая вот… локическая логика. Кстати, перед тем, как прыгнуть, он меня узнал. Несмотря на парик, грим и две пластические операции.