Чтение онлайн

Беркли, личный врач президента, сопровождал тело до Бетесды и поначалу пытался контролировать процедуру вскрытия. Как контр-адмирал в обычных условиях он мог отдавать приказы военно-морским патологоанатомам, стоящим ниже его по званию, но по специальности он был терапевтом и кардиологом, и его рекомендации Хьюмс и другие патологоанатомы сразу же приняли в штыки. Сначала Беркли выступал против полного вскрытия. Предполагаемый убийца был арестован, вина его была почти неоспорима, поэтому Беркли заявил, что в процедурах, которые могут существенно обезобразить тело президента, нет необходимости. Ему было известно, что в семье Кеннеди обсуждался вопрос о похоронной церемонии с открытым гробом12. По воспоминаниям Босуэлла, доктор Беркли хотел свести вскрытие к «обнаружению пуль».

Предложение адмирала Хьюмс отверг как абсурдное: в ходе поспешного вскрытия велика была опасность упустить что-то важное, поэтому Беркли пришлось уступить, хотя он продолжал торопить патологоанатомов. «Джорджа Беркли волновало только одно: как бы поскорее покончить со всем этим», – не без раздражения вспоминал Хьюмс. Кроме того, Беркли беспокоился о том, как долго придется ждать миссис Кеннеди, которая вместе с Робертом Кеннеди, другими членами семьи и друзьями находилась в номере для высокопоставленных гостей на 17-м этаже госпиталя. Миссис Кеннеди заявила, что не покинет госпиталя до тех пор, пока не сможет забрать тело своего мужа. Хьюмс говорил, что внутри у него все сжималось при мысли о том, каково ей было в тот момент; он знал, что на ней все еще был залитый кровью розовый костюм, в котором он увидел ее по телевизору. («Пусть видят, что сделали», – сказала она Беркли с вызовом.)13 Хьюмс, конечно, сочувствовал миссис Кеннеди, однако понимал, что торопится именно из-за нее. «Ее присутствие нас терзало и только усложняло ситуацию», – вспоминал он.

Беркли выдвинул патологоанатомам еще одно требование, проявив при этом изрядную непреклонность14. Он потребовал от Хьюмса обещания, что в заключении патологоанатомов будет скрыт важный факт о здоровье президента, не имеющий отношения к убийству. В заключении не должно было быть никаких упоминаний о состоянии надпочечников Кеннеди. Врач Белого дома знал: осмотр надпочечников выявит, что президент – невзирая на многолетние публичные опровержения – страдал болезнью Аддисона, тяжелым хроническим заболеванием, при котором надпочечники не производят достаточно гормонов. Кеннеди выглядел розовощеким здоровяком, но зачастую лишь благодаря гриму и постановочной съемке перед камерами, о чем Беркли знал. Президент жил благодаря ежедневному приему гормонов, включая тестостерон в высоких дозах.

Хьюмс, который торопился приступить к делу, согласился. «Он пообещал Джорджу Беркли, что мы не будем обсуждать надпочечники, пока будут живы тогдашние члены семьи Кеннеди, или что-то вроде этого», – вспоминал Босуэлл, который согласился действовать по предложенному плану, хотя это и было грубейшим нарушением протокола15. Через несколько дней после вскрытия Беркли вновь приехал к Хьюмсу с еще одной конфиденциальной просьбой, на этот раз касавшейся мозга президента, который был после вскрытия извлечен из черепа для анализа16. По просьбе Беркли Хьюмс доставил мозг – в Бетесде он был погружен в формалин и заключен в стальной контейнер – в Белый дом, где он мог быть предан земле на могиле президента [1] . «Он прямо заявил мне, что решение принято и что он собирается забрать мозг президента и доставить его Роберту Кеннеди», – вспоминал Хьюмс17.

Вечером во время вскрытия Хьюмсу было трудно работать и по другим причинам. В часы сразу после смерти президента все боялись, что убийство – результат заговора, и в коридорах госпиталя Бетесды только и говорили что о повторной атаке заговорщиков. Приступая к вскрытию, Хьюмс и его коллеги слышали разговоры коллег о том, что за убийством могли стоять русские или кубинцы и что Линдон Джонсон, принявший присягу несколькими часами ранее, может стать следующей мишенью.

Врачи беспокоились о своей безопасности18. Если имел место заговор, убийцы могут захотеть скрыть правду о том, как умер президент. Не заставят ли замолчать и патологоанатомов Бетесды, и не похитят ли, и не уничтожат ли доказательство происшедшего? «Казалось, за всем этим мог стоять какой-то политический сговор, – вспоминал впоследствии Босуэлл. – Убрать могли любого». Офицер выше Хьюмса по званию был настолько встревожен потенциальной угрозой, что приказал Босуэллу сопроводить Хьюмса, которому было поручено подготовить отчет о вскрытии, до дома. «Поэтому я сел в свою машину и сопровождал Джима Хьюмса до самого его дома», – рассказывал Босуэлл.

Около 7 часов утра, когда Хьюмс наконец вышел из дома, времени собраться с мыслями, не говоря о том, чтобы поспать, у него не было. Он должен был отвезти сына в церковь на первое причастие и был полон решимости туда добраться; он также знал, что через несколько часов должен вернуться в госпиталь Бетесды, чтобы созвониться с врачами Мемориальной больницы Паркленда в Далласе, которые безуспешно пытались бороться за жизнь президента. Позднее Хьюмс сокрушался по поводу того, что вечером в пятницу ему следовало в какой-то момент выйти из секционного зала и связаться с врачами из Мемориальной больницы Паркленда, но от него требовали как можно скорее провести вскрытие. «Выйти из зала мы не могли, – вспоминал он. – Здесь следует понимать ситуацию – истерическую ситуацию, – которая тогда сложилась. И как только нам удалось не утратить самообладания и так держаться – вот что меня изумляет»19.

Субботний телефонный разговор с доктором Малькольмом Перри, главным врачом Мемориальной больницы Паркленда, который первым занимался ранением Кеннеди, разрешил главную загадку. Ни в Далласе, ни в Бетесде врачи не сомневались, что причина смерти Кеннеди – обширное ранение в голову; пуля снесла большую часть правого полушария мозга, что запечатлено на фотоснимках. Загадкой оставалась первая пуля, поразившая президента: она попала в верхнюю часть спины в области шеи и не должна была сильно деформироваться, поскольку вошла в мягкие ткани. Но что с ней стало? Патологоанатомы Бетесды не могли найти выходное отверстие.

Хьюмс и его коллеги бились над этой загадкой несколько часов – в том числе и поэтому процедура вскрытия заняла столько времени. «Я сделал рентген тела президента с головы до ног, поскольку такие пули, попав в тело человека, ведут себя порой очень странно», – говорил Хьюмс20. Пробив тело, они часто идут по зигзагообразной траектории, пояснял он. «Она могла оказаться в бедре или в ягодице. Да где угодно». В ходе работы Хьюмс и другие врачи обсуждали и маловероятную версию – что пуля выпала из входного отверстия в тот момент, когда Кеннеди делали массаж сердца, чтобы восстановить сердцебиение, и эти соображения были зафиксированы в отчете агентов ФБР, наблюдавших за вскрытием.

В телефонном разговоре Перри изложил свою версию касательно исчезнувшей пули. Врачи из Паркленда сделали трахеотомию, пройдя в сильно пострадавшее дыхательное горло президента, чтобы он мог дышать, именно в этом месте, рядом с узлом его галстука, была небольшая рана. Возможно, пуля вышла через это отверстие? «Как только доктор Перри это произнес, все сразу стало ясно, и мы сказали: ага, теперь понятно, как она вышла», – вспоминал Хьюмс21. После трахеотомии выходного отверстия было не разглядеть, предположил он. Врачи так и не смогли с уверенностью определить, где оказалась пуля в итоге, и все-таки теперь они знали, что она могла выйти через горло президента.

В ту субботнюю ночь, когда Хьюмс сидел у себя дома за столиком у камина в гостиной, он заметил пятна крови – крови президента, – пропитавшей каждую страничку его записок, сделанных в секционном зале, а заодно и все страницы чернового варианта отчета о вскрытии. Позднее он вспоминал, что содрогнулся, увидев эти пятна22.

Очень медленно и осторожно он принялся переносить информацию из своих записок на чистые листы бумаги. «Я сел и скопировал все начисто слово за словом», – вспоминал Хьюмс позднее23. Это отняло несколько часов. Под рукой у него лежал потрепанный «Медицинский словарь Стедмэна» – ему не хотелось, чтобы в отчете, предназначенном для Белого дома, были орфографические ошибки.

Одному только Хьюмсу известно, что подвигло его на следующий поступок. Были ли в изначальной версии отчета и его записках ошибки, которые ему хотелось исправить? Смог ли он установить соответствие между входными и выходными отверстиями от пуль? Скрыл ли он еще какую-нибудь информацию, помимо состояния надпочечников президента, о которых он обещал Беркли не упоминать? Или ему велели так поступить? Какой бы ни была причина, Хьюмс решил уничтожить каждый клочок бумаги, за исключением чистовой копии. Он не хотел, чтобы испачканные документы попали в руки любителей кровавых подробностей.