Чтение онлайн

Представьте себе, какой ужас пережила молодая девушка, когда ее любовница набросилась на нее, дважды ударила по голове и швырнула в воду. Через несколько мгновений она уже потеряла всякий контроль над собой. В течение нескольких безумных секунд она сознавала с абсолютной и ужасающей уверенностью, что умрет. Всего минуту назад Ребекке казалось, что воплощается в жизнь ее мечта о помолвке, о прекрасном, полном любви праздновании, а теперь ее тело страдало от конвульсий, вызванных гипоксией, и, наконец, ее бьющееся сердце остановилось.

В заключение мы хотим, чтобы вы запомнили Ребекку Олден девушкой, написавшей такие строки: «Привет, мам. Мы в Сьерра, и я хочу поделиться секретом – мы собираемся обручиться! Пожалуйста, никому не говори, особенно папе. Хочу сама сообщить ему. Наконец-то я готова это сделать. Ты можешь сказать, что получила от меня весточку, что я на озере и все в порядке. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Это должно было произойти, и я никогда не была так счастлива. Мы вернемся поздно вечером в воскресенье. Крепко обнимаю и целую. Люблю тебя. Бек».

Джейк Кроу, репортер Inyo Register: Приберечь неотправленный текст Бек до последней минуты было гениально. Есть кое-что в Оуэне Мейсоне, что меня раздражает, но надо отдать этому человеку должное. Его заключительная речь на этом судебном процессе была такой, какой должна была быть.

Мисс БЕЛКНАП: Что, если я намереваюсь пойти в продуктовый магазин, но вместо этого иду в ресторан? Что, если я намереваюсь пойти в спортзал, но вместо этого катаюсь на велосипеде по окрестностям? Что, если я собираюсь поехать в отпуск, но вместо этого использую скопленные деньги, чтобы помочь своим родителям? В каждом примере я получаю результат своего действия – хожу в ресторан, катаюсь на велосипеде и помогаю своим родителям. Походы в продуктовый магазин, в спортзал и в отпуск существуют в моем сознании лишь как идеи, нематериальные желания, нереализованные, неосуществленные.

Теперь, если мое намерение состоит в том, чтобы утопить Ребекку Олден, но вместо этого я говорю ей правду, я не могу быть признана юридически виновной в своем намерении. Намерение не равно действию. Итак, что же доказало обвинение? Что Клео намеревалась утопить Ребекку Олден? Нет, потому что Клео сама признала это при непосредственном допросе. Обвинение не заставило Клео признаться ни в чем, чего бы она уже не признала под присягой. Они не заставили ее менять, переформулировать или переставлять что-либо в ее ответах. Она дала точно такие же показания на допросах защиты и обвинения. Когда дело доходит до характера Клео Рэй, судите о ней так, как вам заблагорассудится. Она признаёт, что совершала ошибки, она признаёт, что ее поведение привело к катастрофическим последствиям. Нет никакого морального оправдания тому, что она занималась любовью со своим парнем, никому не рассказывая о том, что случилось с Ребеккой Олден на озере Серен. Вы можете признать ее виновной в отсутствии раскаяния, или невероятной беспечности, или непостижимом отрицании реальности – но чтобы признать ее виновной в убийстве первой степени, вы должны поверить, что обвинение доказало, будто она превратила свое намерение в действие. У вас не должно быть сомнений в том, что она умышленно и злобно ударила мисс Олден в лицо и по голове, затем умышленно и безжалостно перевернула каноэ, затем умышленно и жестоко наблюдала, как тонет девушка, которую она когда-то любила.

Клео была абсолютно правдива и прозрачна в своих намерениях вплоть до того момента, когда каноэ перевернулось. Намерение не равно действию. Быть виновным в желании – не значит быть виновным в поступке. Обвинение представило вам свою теорию преступления, но они не доказали здесь, на суде, единственную вещь – что Клео превратила свое намерение в действие тогда, на озере Серен. Обвинение не представило ни одного свидетеля, который видел, что произошло в каноэ, и не представило убедительных вещественных доказательств того, что Клео совершила акт насилия в отношении Ребекки. Отсутствие свидетелей, неубедительные вещественные доказательства, обвиняемая, которая дала показания и под присягой с готовностью признала, что планировала совершить преступление, но решительно отрицала, что осуществила его. Если все это вместе взятое вызывает у вас хоть проблеск разумного сомнения, то ваш долг как беспристрастного исследователя фактов признать этого подсудимого невиновным.

Самсон Гриффит: Я знал, что Алана сильна, и она не разочаровала. Она была великолепна. Дорогая, но великолепная.

Дункан Макмиллан, интервьюер: Какова была ваша реакция, когда вы сидели там и слушали заключительную речь Аланы?

Клео Рэй: В моей голове крутились слова: «…непостижимом отрицании реальности». Я посмотрела на свои руки на столе, увидела свои ноги на полу, ощутила свое дыхание. Я видела прокуроров, судью, присяжных. Я почувствовала острое желание выйти за пределы своего тела и понаблюдать за Клео Рэй на расстоянии. Но я сознательно сопротивлялась этому. Это была моя реальность. Меня судили за убийство. И исключительно красноречивая женщина делала все, что могла, чтобы спасти мою жизнь.

Как бы это ни было больно, я должна была находиться там, оставаться в своем теле, принять этот опыт – принять саму себя.

Клео Рэй: Было утро, и я занималась во дворе, выполняя модифицированные забеги, которые подходят для небольшого пространства. Изнуряя себя тренировкой, я пыталась заместить чувство тревоги чувством физической усталости. Присяжные заседали третий день, но я была не в состоянии думать об этом благодаря эндорфину, получаемому от физической нагрузки.

Потом появился один из помощников шерифа и сообщил, что присяжные вынесли вердикт.

В этот момент Лети бегала со мной. Ее должны были выпустить через двадцать четыре часа. Мы шутили, что я выйду раньше нее и встречусь с ней на следующий день у такерии Гленна. У меня была бы наготове тарелка тако с креветками, которая ждала бы ее.

Дункан Макмиллан, интервьюер: Было ли у вас какое-либо предчувствие относительно того, каким будет вердикт?

Клео Рэй: В глубине души я знала верный вердикт. Придут ли присяжные к такому же выводу? Я оценивала шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Думаю, что дядя Самсон, Алана и Рубен были более оптимистичны. Некоторые присяжные, по их мнению, должны были проголосовать за невиновность, а председателем была женщина с высшим образованием, и они сочли это позитивным фактором. Я не ощущала оптимизма, но и пессимизма тоже.

Мне скорее хотелось сказать: «Давайте уже покончим с этим!»

Дункан Макмиллан, интервьюер: Что вы сделали после того, как вам сообщили о вынесении вердикта?

Клео Рэй: Они позволили мне ополоснуться в душе, и я была благодарна за это. Я сделала все, что могла, чтобы мои волосы выглядели красиво, нанесла блеск для губ и румяна. Алана купила мне темно-синее платье в магазине в Беверли-Хиллз, консервативное, но изысканное. Мне предстояло выслушать вердикт, который определит всю мою дальнейшую жизнь. Это казалось поводом надеть платье, согласны?

Дункан Макмиллан, интервьюер: Опишите поездку из тюрьмы в зал суда в тот день.

Клео Рэй: Физически это ничем не отличалось от других тридцати дней, когда я ездила в суд. Я сосчитала количество шагов от моей камеры до фургона, и в тот день их было столько же. Когда я вышла из фургона у здания суда, то увидела, как на горных вершинах впервые в этом сезоне выпал снег.

Дункан Макмиллан, интервьюер: Какая была атмосфера, когда вы вошли в здание?