Чтение онлайн

— То есть вы творили беззаконие руками полиции.

— Мы и были — закон. И сами вершили суд. Говорят, что корпорации поглотили мир и диктуют правила. Им куда проще взращивать собственную элитную пехоту, чтобы отстаивать свою суверенность, нежели полагаться на полицию или конгломератских федералов. Они с радостью пишут красивые законы для других, но сами не торопятся их выполнять. Тогда и появлялись мы.

— И как же вы обходили экстерриториальный статус?

— Никак. Если у полиции было достаточно оснований заподозрить кого-то в чёрной магии или иных преступлениях, мы просто шли до конца. Если ты совершила ритуальное распятие у себя дома, запрись ты хоть на десять замков и сколько угодно рассказывай о своей неприкосновенности. Мы вломимся не к тебе. Мы вломимся, исполняя интересы пострадавшего — даже если он уже мёртв. Начальство, как ни странно, всегда находило способ обосновать любые наши действия.

— И когда всё пошло наперекосяк?

— Тогда и пошло. Распятые трупы с кристаллами во лбу. Мужчины, женщины. Что обычные, что представители метарас: морфы, вурды, акулы. Всё делалось чужими руками. Мы рубили эти корни — и на их месте вырастало несколько новых. Когда мы подобрались слишком близко, они пошли против нас. Мы прыгали из ловушки в ловушку, потому что другого не оставалось. Но приближались. И когда оставалось совсем ничего, дело резко свернули верха.

— Видимо, надавили на кого-то в руководстве. Сильно взяли за яйца.

— А мы не сдались. Мы продолжили копать — ради наших ребят, что пали в этой бессмысленной гонке. Тогда-то нас окончательно расформировали. И это было самое мягкое, что могло сделать с нами начальство. Ты вот сдашься, если завтра в «Фаэтоне» тебе скажут всё забыть? Тебе скажут, что ничего не было. Что всё было понято неправильно.

— Может, и да.

— Это до тех пор, пока не распяли твоих близких.

Кристина стрельнула в него недобрым взглядом.

— Сделай мне кофе.

Анчар подошёл к кофемашине. Та опять бунтовала.

— Ну давай же, засранка. Включайся. Чтоб тебя…

— Опять картридж?

— Не знаю. Вчера работала.

— Инструкцию читать пробовал?

— Она на итальянском!

— Тогда подливай.

— Ну а ты? — Анчар обновил виски и подбавил рунического пороха. Нарезать новые дольки лимона было лень, поэтому он просто выдавил сок в стаканы. — Чем занималась раньше?

— Примерно одним и тем же. Я выросла в северных Кластерах, далеко отсюда. Во время массового нашествия инферналов наша семья мигрировала сюда, в Центральные Кластеры. Помню, как долго я не могла привыкнуть, каково это — города без названий. Кластер М21, Кластер М22… Какое убожество.

— Такова была воля первого корпоративного правительства, — кивнул Анчар. — Стереть любые напоминания о прошлом мире, вместе строить великое будущее. Они оправдывали это тем, что во время Большого переселения народы и культуры перемешались, и, мол, не стоит цепляться за прошлое. И вот в такое хреновое будущее мы в итоге пришли.

— Ну, а потом я просто пошла по стопам отца, — продолжила Кристина.

— Я видел, как ты сегодня отбивалась. Ты сильный кинетик. Кинетические порезы пространства — штука в принципе непростая, а ты спокойно шинковала ими энергемы.

— Это тоже от отца, — улыбнулась она. — А ты внимательный.

Словно в подтверждение этих слов, Анчар пробежался по её телу неторопливым взглядом.

— Почему тогда так испугалась обечаек?

— А тебе не показалось странным их количество? Я всегда напрягаюсь, когда не могу контролировать ситуацию.

— Случай нетипичный, — ответил он, поворачиваясь к панорамному окну со стаканом в руке. — Думаю, где-то в том районе слёг сильный чернокнижник во время ритуала. От него осталась сильная, заряженная энергема. Она-то и позволила появиться остальным и закрепиться на местности.

Повисла долгая пауза. Анчар докурил и потянулся к бутылке, чтобы разлить по новой.

— Надо бы допить это сокровище, — сказал он.

— Ты так говоришь, будто боишься, что недостаточно напился. Тебе правда мало? — Анчар не ответил, и она сказала: — Лучше угости огоньком.

Он остановил руку с бутылкой на полпути к стаканам. Бесшумно зажёг пламя в руке и потянулся через стол к Кристине, которая за последние минуты вольготно присползла по креслу и явно не думала подниматься. Анчар выждал, когда кончик тонкой сигареты подхватит огонь, и отклонился. Однако спустя секунду сигарета потухла. Он снова наклонился и снова дал огня.

— Стареете, детектив, — засмеялась Кристина, глядя на вновь потухший кончик сигареты.

Когда он наклонился в третий раз, боялся только одного: как бы пламя гигантского фаербола, который он вот-вот выпустит, не опалило Кристине брови. Но она лишь с усмешкой отодвинула ото рта сигарету, а затем, резко схватилв Анчара за галстук, потянула на себя.

Её губы оказались теплее, чем он ожидал — и очень влажные. Он запустил пальцы в её волосы, так и не успевшие высохнуть после дождя. Она обхватила его ногами, до того раскинутыми на столе. Руки Кристины цепко обнимали его, словно она ни за что на свете не желала выпускать Анчара. Он и не собирался разрывать дистанцию. Единственное, что его сейчас не устраивало, так это как неудобно он нависал над толом. Поэтому Анчар потянул Кристину на себя, вынуждая спустить ножки вниз, а затем, не прерывая поцелуй, медленно лезть на стол.

Бутылка «Гленфиддика» должна была стоить дороже, чем любой другой предмет в этой комнате, а может, и во всём «Оке». Но сейчас она полетела со стола так же небрежно, как и всё остальное. Осталась только Кристина. У Анчара был большой соблазн грубо содрать эту блузку вместо того, чтобы невыносимо долго расстёгивать каждую пуговицу. Кристина, похоже, думала о том же, когда расправлялась с его рубашкой.

Спустя минуту он прижимался к ней так тесно, как только мог. Её бёдра ощущались упругими и рельефными. Аромат духов смешался с запахом её тела. Тёмные волосы распластались по столу. Он укусил её за мочку уха, и прерывистое дыхание её усилилось. Горячая волна захлестнула их обоих, время остановилось. Казалось, от соприкосновения их тел вот-вот пойдут искры. Казалось, что языки пламени обжигали их с головы до пяток. Кристина извивалась, стонала, трепетала. Распалила в нём огонь всё сильнее, точно искала предел.

У Анчара разрывался коммут от звонка, но они были слишком заняты разрушением своих нервных систем. Её щеки раскраснелись, пальцы слегка дрожали, но продолжали выцарапывать на спине Анчара незримые символы. Её плоть была обольстительно хороша, Анчар непрерывно чувствовал, как из неё вулканом рвалась ненасытная жажда. Она воспламенила его настолько, что в какой-то момент он рывком снял её со стола и прижал к панорамному окну.

Она словно этого и ждала. Упёрлась руками в стекло, выгнулась, расставив шире ноги, и получила его. Волны бешеной страсти сотрясали их тела, Анчар вплотную ощущал жар её тела. Он наслаждался ею так, что придавливал своим телом к окну, точно собираясь слиться с ней воедино, дышал ей в шею и уши, оттягивал волосы на себя, ни на миг не останавливаясь. Не сказать, что панорамные окна здания были сильно зеркальными, но сейчас им было плевать. Пусть смотрят, если так хотят.

Им было горячо, кайфово и просто хорошо, так долго, что за окном успело полностью стемнеть. Он запомнил эти моменты: Кристина, полностью голая, затягивающаяся сигаретой, которая красным огоньком отражалась в её глазах. Выдох одновременно удовлетворения и усталости. Она, слегка остывшая, лежащая с ним на диване, укутанная его рубашкой.

На этот раз ему снился хороший сон. Лёгкий, размеренный. Он долгое время был метеоритом, вращающимся вокруг планеты. Потом его притянули магией призыва, и он грелся в слоях атмосферы. Лишь приближаясь к земле, он вспомнил, что всегда был големом-инферналом, ждущим своего часа. Каменные части тела раскрылись, готовые действовать. Но он просто упал, пролетел сквозь землю и остался там надолго. Запоздавший призыв — такое бывает. Тебя призвали, а ты уже никому не нужен, и призыватель твой мёртв.