Чтение онлайн

Миронов вновь объявился на съемках «Человека…» 2 октября. В тот день сняли эпизоды из разных частей фильма: Фест подходит к салуну, оттуда вылетает человек (драку в самом салуне снимут чуть позже в павильоне); Фест идет по улице; несколько кадров из нападения команчей на городок и др.

На следующий день снимали сцены с участием Миронова и Яковлевой: в частности, сцену, где индейцы приносят Феста в городок. После чего в течение трех дней Миронов не снимался (в те дни снимали приезд команчей в городок. Вождя индейцев играл Спартак Мишулин, которого порекомендовал взять в картину Миронов после того, как эту роль не смог сыграть Фрунзе Мкртчян; его скво, или жену, – Наталья Фатеева).

4—5 октября съемки не проводились. Именно в те дни произошла история, о которой вспоминает А. Сурикова: «У нас украли жеребца Малыша, а вместе с ним пропала и кобыла Верка. Сперва мы подумали, может, они отлучились по случаю романа… Отлюбятся и вернутся. Но они не возвращались… Что делать? Съемки же! Вестерн! Тут нам кто-то шепнул: „Надо милицию просить, чтоб нашли… Милиция знает, кто промышляет конокрадством и где держат ворованных лошадей“. Объявили выходной.

И вот Андрей Миронов, режиссер Александр Згуриди (он приехал, чтобы снимать после нас в нашей декорации кусочек своей картины) и я двинулись в поселок Планерское к милиционерам.

Заходим в кабинет начальника милиции. Тот видит Миронова и… потеет от счастья и волнения. Андрей Александрович «добавляет» – строго, спокойно и по-деловому: «Уважаемый товарищ майор, к вам приехали лауреат Государственной премии Алла Ильинична Сурикова – между прочим, племянница министра внутренних дел Украины (что сплошь выдумка), лауреат Ленинской премии, народный артист СССР (что сплошь правда) Александр Михайлович Згуриди и я, актер Андрей Миронов».

Он изложил суть дела и закончил примерно так: «Мы пойдем в Музей Айвазовского и на могилу Волошина, и нам очень бы хотелось, чтобы за это время жеребец по кличке Малыш (далее следовало краткое описание лошади) и кобыла по кличке Вера вернулись на съемочную площадку. Я еле сдерживаю Аллу Ильиничну, чтобы она не звонила дяде в Киев… Зачем вам неприятности?»

Когда, осмотрев положенные достопримечательности, мы ехали обратно, по дороге в Санта-Каролину встретили Малыша. Он шел в сопровождении милиционера на место съемки. Увидев нас, Малыш приветственно заржал – у лошадей тоже есть чувство юмора…»

Съемки возобновились в День Конституции 7 октября. Снимали сцены из конца фильма с участием Миронова, Яковлевой и Боярского. Работа длилась с 14.30 до 23.30. На следующий день Миронов улетел в Москву.

Театр сатиры открыл свой очередной сезон 6 октября спектаклем «Клоп». Однако Миронов в нем уже давно не играл, поэтому к открытию сезона не спешил – снимался в «Человеке с бульвара Капуцинов». И к зрителям, пришедшим в Театр сатиры, он вышел только 15 октября в спектакле «Трехгрошовая опера». Параллельно он возобновил репетиции «Теней». Причем теперь роль Клаверова репетировал сам (до этого ее играл А. Диденко). Как пишет А. Вислова: «С возобновлением репетиции набрали свежее дыхание. С Мироновым что-то произошло. Он снова весь горел. Резко изменился весь настрой работы над спектаклем. Миронов не боялся пересмотра сделанного, многие старые мизансцены ломал, активно предлагал новое, разнообразно фантазировал, искал. Время позволило немного оглядеться, всмотреться еще внимательнее в пьесу, в ее героев, увидеть пропущенное, на чем-то заново сосредоточиться. Работа сдвинулась с мертвой точки, пошла, набирая темп. Но Миронов не торопился, снова и снова разговаривал с актерами о пьесе, о характерах, об их возможных поворотах. В шутку называл такие беседы либо „аристократией духа“, либо „мессой в бардаке“ (выражение Ф. Г. Раневской). Но всерьез понимал их значимость и относился к подобным коллективным размышлениям ответственно…»

А вот как вспоминал о тех репетициях актер А. Левинский: «В „Тенях“ я просто Миронова боялся. Именно как актер режиссера. Особая черта его жизни – выходить во фраке, говоря образно. У других людей свой стиль, более безалаберный. Внешний вид – это личное дело. Но я помню, что для него это было просто колоссально. Нельзя, чтобы на фраке была хоть ниточка, пушиночка. Это было для Андрея что-то космическое. Особенно это касалось сцены. В жизни он не мог сказать: мол, как же ты ужасно выглядишь! Это не этично, он был хорошо воспитан, деликатен. Но если что-то не так на тебе на сцене – здесь я понимал, что он может кричать, драться. Он не был драчливым режиссером, но у него случались такие вспышки гнева, что его все боялись. Особенно болезненно реагировал на какие-то мелочи, касающиеся чего-то внешнего. Я это на себе ощутил по-настоящему, когда репетировал в „Тенях“. Он придавал этому совершенно другое значение. Блюди свой внешний облик – в этом и твое профессиональное достоинство, и отношение к публике, и отношение к призванию – все. Конкретно в этом. Начищенный конец башмака. Сам он всегда выглядел идеально. Я помню „Горе от ума“: последний монолог, стоит много народу сзади, в каких-то замерших позах, и кто-то что-то уронил. Как же он потом бегал за кулисами, рычал: „Как это может быть! Какая мерзость!“ Для него трагедия – нарушена гармония сцены…»

Стоит отметить, что многоокий КГБ не оставил без внимания новую режиссерскую работу Миронова. В Театре сатиры (как и во всех других) у комитета были свои информаторы, которые еженедельно докладывали о том, что происходит в его стенах. Одним из таких агентов был некий артист, который имел агентурный псевдоним «Светло». В октябре 86-го он сообщал в 10-й отдел 5-го Управления КГБ СССР о репетициях «Теней», и на основе этого донесения руководство отдела рапортовало выше. Цитирую: «От агента „Светло“ получено сообщение о попытках режиссера и актера Театра сатиры А. Миронова спровоцировать события в спектакле „Тени“ по пьесе Салтыкова-Щедрина на события сегодняшней действительности. Информация доложена руководству».

Правда в этом рапорте была: Миронов действительно взялся за «Тени» во многом из-за тех перемен, что происходили тогда в стране. Как мы помним, у власти был молодой и энергичный Михаил Горбачев, который в компании со своими сподвижниками пытался преодолеть косность и консервативность отдельных членов Политбюро, упрямо хватавшихся за прошлое. И страна разделилась на два лагеря: тех, кто поддерживал новое («перестройщики»), и тех, кто жил прошлым («сталинисты»). Поэтому слова героя Миронова Петра Сергеевича Клаверова нисколько не устарели даже по прошествии ста лет после написания пьесы: «Да, тяжкое переживаем мы время; страсть к верхушкам осталась прежняя, а средства достичь этих верхушек представляются сомнительные. Прежде, бывало, одного чего-нибудь держишься: если князь в силе, ну и хватаешься за него; нынче старое не вымерло, новое не народилось, а между тем и то, и другое дышит. Умрет ли старое, народится ли новое, где будет сила?..»

20 октября Миронов играл в «Трехгрошовой опере».

В этот же день на «Мосфильме» начались павильонные съемки «Человека с бульвара Капуцинов». В 4-м павильоне была выстроена большая декорация салуна, куда на два месяца и вселилась киногруппа. Миронов объявился там 21 октября. В тот день с 11 часов утра и до двенадцати ночи снимали эпизоды из разных частей фильма: Фест демонстрирует жителям городка фильм, и те плачут; Фест демонстрирует другой фильм, и зрители смеются и др.

22 октября съемки начались чуть позже – в два часа дня (перед этим Миронов репетировал «Тени»). Снимали: Фест приходит в салун и садится на бифштекс Билли Кинга (Николай Караченцов); Фест заряжает пленку в аппарат и др.

23 октября Миронов не снимался.

24 октября он вновь был на «Мосфильме», где в час дня продолжились съемки «Человека…». Снимали кадры из конца фильма: Фест показывает фильм; зрители вешают новый экран и др.

25—26 октября съемки не проводились.

27 октября съемки начались в час дня. Снимали эпизоды с участием Миронова: Фест крутит «фильму», а Билли Кинг восхищенно заявляет: «Живут же люди!» и др. Работа длилась до десяти часов вечера.

28 октября Миронов с утра репетировал «Тени», а в три часа снова был на «Мосфильме». Снимали продолжение вчерашнего эпизода: в салуне крутится кино. Работа закончилась в двенадцать часов ночи.

29 октября съемки начались в час дня. Были сняты из разных частей фильмов: первое появление Феста в салуне; Фест объясняет хозяину салуна, что такое синематограф; Диана поет песню и др. Отснявшись в своих эпизодах, Миронов отправился в театр, где в семь вечера у него был назначен спектакль «У времени в плену».

30 октября съемки начались в десять утра. Снимали: жители городка смотрят «фильму»; Фест слушает песню в исполнении Дианы; пастор и хозяин салуна крадут у Дианы простыню и др.

31 октября снимали: Фест крутит «фильму»; хозяин салуна режет перья на головном уборе вождя и др. Вечером Миронов играл в спектакле «Бремя решений».

1—3 ноября съемки не проводились.

4 ноября Миронов приехал на «Мосфильм» к одиннадцати утра. Были продолжены съемки «салуна». Снимали: Фест показывает жителям городка «фильму» (начало картины); Фест слушает песню в исполнении Дианы; «крошки» танцуют на сцене и др. Работа длилась до восьми вечера.

5 ноября снимали: Фест беседует с гробовщиком в салуне; Диана поет грустную песню и др. Съемки продолжались до семи часов вечера.