Чтение онлайн

Именно в этот период Анджелина решила, что лучше всего для нее будет вычеркнуть отца из своей жизни раз и навсегда. Читая это письмо, ее брат и мама были «очень расстроены и рассержены» из-за того, что сказал Войт. И учитывая то, что они знали Джоли лучше, чем ее отец, актриса чувствовала, что прекращение всяческих контактов с ним будет вполне оправданно. Она потратила столько лет, пытаясь навести мосты, забыть прошлое и проникнуться к нему уважением, но его грубые слова были, по ее мнению, совершенно необоснованными и непростительными. «Он высказал мне какие-то очень неприятные вещи относительно того, что он думал обо мне и о том, как я живу, — сказала Джоли. — Поначалу я очень удивилась и была задета за живое. Но потом все стало очевидно: это человек, который отсутствовал большую часть моей жизни». Анджелина также добавила, подчеркивая свою позицию: «При всей моей необузданности, при всем моем безумии, я никогда не совершала плохих поступков… Меня нельзя назвать плохим человеком. И нападать на меня таким вот образом…»

Хоть Анджелина и не ответила на письмо Джона, но Войт теперь уже был решительно настроен попытаться быть услышанным своей дочерью.

Когда они столкнулись на вечеринке в Лос-Анджелесе, Войт воспользовался удобным случаем и попытался подойти к своей дочери. «Я бросился, чтобы обнять ее, — сказал Войт, — но один из ее представителей встал у меня на пути и сказал: „Назад. Она не хочет вас видеть“».

Не придавший значения этому инциденту, Войт позднее объявился у отеля «Дорчестер» в Лондоне, когда узнал, что Анджелина остановилась там, но в очередной раз его попытка оказалась безуспешной. Когда она заметила его в фойе отеля, Анджелина схватила Мэддокса, запрыгнула в такси и велела водителю ехать как можно быстрее. Тот факт, что актриса оставила свой багаж на улице, демонстрирует, насколько пугала ее сама мысль о том, чтобы поговорить со своим отцом.

Еще раньше Войт умудрился оскорбить и расстроить свою дочь, объявив на весь мир во время званого обеда в честь церемонии вручения наград Киноакадемии в марте 2002 года, что она усыновляет ребенка, еще до того, как Анджелина сама сообщила об этом. «Сегодня я стал дедушкой, — гордо сказал Войт. — Она взяла ребенка в Африке».

Торнтон и Джоли старались держать в секрете детали усыновления Мэддокса, так как они не хотели привлекать нежелательное внимание средств массовой информации к своей ситуации. У них уже были осложнения при получении американской визы для Мэддокса, и тот факт, что ее отец только что привлек внимание публики к факту усыновления, даже не подумав о последствиях, взбесил Анджелину. Она не общалась с отцом месяцами, а сейчас он позволяет себе публично сообщать откровенные вещи по поводу ее частной жизни.

И тот факт, что он заявил одному репортеру, что он «мастерски меняет памперсы», выглядел почти смехотворным, учитывая то, что у него не было никаких шансов познакомиться со своим внуком лично. Выяснилось, что Маршелин, которая до сих пор была очень близка со своим экс-супругом, сообщила ему о новостях в жизни дочери. И с того дня маму Анджелины предупредили о том, чтобы она не делилась никакой информацией о жизни дочери. После этого инцидента Анджелина не общалась со своим отцом напрямую, но, желая дать ему понять, как сильно он ее расстроил, она передала ему «эмоциональное послание о том, какую огромную тучу он принес на мой небосклон в самый прекрасный день моей жизни, в первый мой день с сыном».

Как мы знаем, Торнтон и Джоли расстались вскоре после того, как появился Мэддокс. Будучи убежденным в том, что переживания из-за разлуки с Билли Бобом вызовут у его дочери потребность в психологической помощи, Войт решил сделать окончательную попытку достучаться до нее. Он воспользовался прямым эфиром, чтобы объявить всему миру, что у нее «серьезные проблемы с психикой». 2 августа 2002 года рыдающий Войт появился на телевизионном шоу Access Hollywood и заявил: «Я не знаю, что еще сделать. У меня разбито сердце, потому что я пытался встретиться со своей дочерью и помочь ей, но у меня ничего не вышло.

Мне действительно очень жаль. Мне нужно было взять ситуацию под контроль и обратить внимание на ее серьезное психическое расстройство, о котором она так открыто рассказывала в прессе долгие годы. Но я, как мог, пытался все сделать по-тихому. Я видел, какую мучительную боль испытывает Энджи. Я видел эту боль на ее лице.

Это очень серьезные симптомы реальной проблемы… настоящая болезнь. Я не хочу оглядываться назад и говорить, что я не сделал всего, что от меня зависело. Моя дочь не хочет меня видеть, потому что я очень ясно дал ей понять, какова ситуация и в какой помощи она нуждается».

Войт был также абсолютно уверен в том, что именно менеджеры Анджелины не подпускают его к дочери, так как финансово они были весьма заинтересованы в том, чтобы держать Анджелину подальше от психиатрической клиники. «Когда идет денежный поезд, все хотят быть его пассажирами, — сказал критически настроенный Войт, — и никому не нужны аварии». Он также обвинил свою дочь в том, что она нашла «очень умные способы замаскировать свои душевные проблемы».

Для Джоли финальный выпад со стороны Войта стал последним гвоздем, вбитым в гроб их отношений. В прошлом им удавалось справиться со многими проблемами, но его появление на телевидении лишь подтвердило то, что, по мнению Анджелины, у нее больше не было отца. После этого события она сказала: «То, что он сделал, непростительно. Он очень откровенно говорил о различных моментах, связанных со мной, и высказал много грубых вещей. Думаю, что он разочаровался во мне, но сейчас мне нужно оставаться предельно позитивной, стремиться к поставленным целям и делать все для того, чтобы быть хорошим родителем. Я не хочу, чтобы кто-то рядом со мной заставлял меня чувствовать себя плохо, поэтому я действительно не могу позволить себе общения с этим человеком».

Конечно, Войт переживал, когда произносил эти слова, но Анджелина находилась тогда во взвинченном состоянии и не оценила те повышенные эмоции, которые он продемонстрировал.

«Поступить так, учитывая, что у меня ребенок, — сказала Джоли. — Попытаться причинить мне боль — причем сразу после развода… Этот человек мог бы с легкостью забрать у меня моего ребенка… и что бы тогда было с Мэдом, что бы ему это принесло?» Джоли также совершенно правильно отметила, что, если бы не его голливудский статус, никто бы и внимания не обратил на слова Войта. «Если бы он не был знаменитостью, то все бы подумали, что он безумный отец актрисы, — сказала она. — Я бы с радостью согласилась на то, чтобы нас всех проверил психиатр, а суд вынес свой вердикт». Со своей стороны Войт имел вид человека, который искренне беспокоился за свою дочь, но Джоли, напротив, видела в этом игру и сказала просто: «Он актер».

Будучи матерью, Джоли очень серьезно относилась к своим обязанностям. И тот факт, что ее отец поставил под сомнение ее душевное здоровье, когда она взяла на себя ответственность за другого человека, ранил ее сильнее всего. Он ни разу не встретился с дочерью с того дня, как она усыновила ребенка, он не был свидетелем того, как хорошо она свыклась с ролью матери и какой счастливой она была. И все равно он чувствовал, что вправе выносить вердикт по поводу ее душевного состояния. «Мой отец никогда не видел меня — и сейчас не видит — с моим ребенком», — говорила Джоли. И теперь, когда она несла ответственность за маленького человечка, Анджелина не сомневалась, что в ее жизни нет места для такого негатива. «Как все дети, мы с Джейми были бы счастливы иметь теплые и любящие отношения с нашим отцом, — сказала она. — Спустя все эти годы я пришла к выводу, что мне будет неприятно и тяжело продолжать общение с отцом, особенно теперь, когда я несу ответственность за собственного ребенка. Когда тебе наносят удар за ударом, ты испытываешь неприятные чувства, ты плачешь, а потом вычеркиваешь этих людей из своей жизни, становишься сильным и концентрируешься на любви к чему-то или к кому-то еще. Ему не нравится во мне так много вещей и то, как я живу, что мне становится некомфортно рядом с ним. Я никогда не испытывала желания, придя домой, кричать на Мэда из-за того, что я переполнена негативными эмоциями после неприятного ланча со своим отцом».