Чтение онлайн

— Наоки Тубия, твой земной путь окончен. Покойся с миром.

Брезгливо посмотрев на мужчину я брызнула на руки дезинфицирующее средство и вышла, закрыв дверь.

***

Не знаю как все узнают о том, что я убила кого-то менее чем за полчаса. Это показывают не только в новостях, люди на улице начинают шептаться. За то время, пока я шла к гильдии убийц, четыре раза слышала свое имя вместе с именем Тубии. Что ещё более удивительно, уже даже снимают репортажи с места происшествия, а ведь я только-только ушла из его дома. Такое чувство, будто кто-то специально дожидается, пока я сделаю свое дело и уйду.

Ещё семнадцать лет назад за убийства сажали в тюрьму. Сейчас, из-за перенаселения страны, нет. Посадить могут, только если ты попытаешься убить президента или ребёнка, не достигшего пятнадцатилетнего возраста. Хотя, всё обговаривается. Смотря, какой ещё попадётся ребёнок.

Раньше, как и все, я считала, что убийство страшный грех, но когда они легальны, а тебе нечем зарабатывать на хлеб, волей-неволей или начинаешь бродяжничать, или берёшь в руки оружие. Я испробовала и то, и то. А с тринадцати стала учиться, как правильно убивать. И того, уже одиннадцать лет на этом поприще. Поневоле ко всему привыкаешь.

Но есть такие, кто брезгует смертью. Их называют «Ловчие», такие как они пытаются спасти человека. Каким-то образом они узнают, кто жертва и прямо из-под носа убийцы уводят их. Скорее всего, тут вина плохого канала связи между заказчиком и убийцей. Со мной дважды пытались провернуть этот фокус. В итоге, погибли и Ловчие, и мой заказ. С тех пор Ловчие мне не попадались.

Как и я, они скрывают свои личности. А то их бы давно поубивали.

Я останавливаюсь перед большой церковью, вернее, раньше она была ей, пока гильдия не захватила здание себе. Это случилось ещё до моего рождения, и я даже не представляю, как их тогда всех не посадили в тюрьму.

Поднявшись по ступеням я три раза стучу рукой и два раза ногой — кодовый сигнал меняется раз в пять лет. Отсюда ушла я лишь полтора года назад. Огромную дубовую дверь отворяет Лисий Демон, огромный рыжий мужчина, и хмуро смотрит на меня:

— Ночная Странница. Маковая Флейта ждала тебя ещё вчера.

Я пожимаю плечами и прохожу внутрь.

За то время, что я тут не была, ничего не поменялось. Те же многочисленные горящие свечи, те же дубовые скамьи, на месте где когда-то находилось распятие — трон главы гильдии. В данный момент на нём восседала высокая, стройная, русоволосая женщина с волчьей накидкой на плечах. Имя этой женщины — Элиза Грейсен, Маковая Флейта.

Заметив меня, она чуть привстает.

— Вечер добрый, Маковая Флейта, — подхожу я к ней.

— Ночная Странница, — кивает та. — Я рада, что ты пришла. Иди за мной.

Она легко соскальзывает с собственного трона и ведёт меня в соседнюю комнату, принадлежавшую когда-то священнику.

Комната маленькая, в ней только стол, стул и кувшин с водой. Члены гильдии живут здесь, только комнаты их под землёй. Это место предназначено для разговора с важными людьми.

— У меня к тебе есть предложение, — как и я, Флейта привыкла сразу переходить к делу. — Вернись в гильдию.

Я вскидываю бровь.

— Дела совсем плохи, дохода почти нет, кормиться нечем, многие уходят.

Голос Элизы жалобный, просящий, и я знаю, как тяжело ей просить у меня помощи. Не привыкла она склонять голову.

Но я все равно качаю головой.

— В гильдию я не вернусь.

— Почему? — Элиза пораженно охает.

— Я всё ещё помню, как мы распрощались. А ты помнишь Бесконечное Море?

Элиза краснеет и отводит взгляд. До сих пор помнит, как получила свою «корону».

— Но я могу дать тебе денег. Если твои люди будут выполнять для меня кое-какую работу.

— Какую?

Я прошла к столу и села, закинув ногу на ногу и любуясь ногтями ответила:

— В последнее время моё имя слишком часто светится на ТВ. Мне это не нравится. Пусть твои люди подчищают мои следы.

Элиза возмущённо на меня смотрит. Её гордость явно задета. Пожав плечами и хмыкнув, я смотрю на неё. Но, Маковая Флейта не спешит с ответом. Наконец, она шепчет:

— Дашь мне время подумать?

Я развожу руки в стороны, встаю и выхожу из комнаты.

***

Коул уже почти окреп и может хотя бы сидеть. Что он и делает, смотря телевизор, по которому передают новости о смерти Наоки.

— Как долго ты планируешь у меня оставаться? — спросила я, скинув пальто.

— Недолго, — не оборачиваясь, ответил он.

Я кивнула, пошла на кухню и заварила себе крепкого кофе. С кружкой в руке, я вернулась в комнату.

— Мне вот всё интересно, — осторожно говорю я. — Что вы такое?

— Такие же, как вы. Только родились с крыльями и в небе, — тут же шепчет он.

— Ммм, — мычу я.

И тут, Коул говорит то, из-за чего кружка выпадает из моих рук и кофе расплескивается по полу:

— Жизнь человека священна, а ты так просто её забираешь…

— Как ты узнал? — шепчу я.

Вместо ответа он указывает на телевизор, и я вижу себя со спины в плаще, чёрном шарфе идущей в сторону кафе. Фото было снято, скорее всего, вчера.

— Такая одежда есть у всех.

— Но не у всех есть такая аура, как у тебя, — Коул оборачивается ко мне и я вижу, что его глаза горят синим, намного ярче чем вчера. — Она у тебя светлая и сладкая, мягкая и нежная. Но ты убийца.

— Убийства не запрещены, — я против собственной воли пячусь назад.

— Знаешь почему Ангелы не приходят за душами убийц? Да потому что их души черны, как ночь и отвратительны. Им не место на Небе.

— Моя душа тоже чёрная?

Синий огонь из его глаз исчезает, и он качает головой.

— Я ухожу, — внезапно говорит он.

Я удивленно открываю рот. И тут же начинаю сердиться:

— Вот так ты отплачиваешь тому, кто спас твою жизнь?

Он пожимает плечами, а я ещё больше злюсь на него, на себя, на долбанные новости, на чертов снимок.

— Прощай, Хейвен Кроу.

Он проходит мимо меня, но я не пытаюсь его остановить.

========== Глава 3 ==========

Всю ночь я ворочалась в постели, потому что она пропахла Коулом. Не то чтобы он был мне неприятен, напротив, он просто был мне незнаком и от того инстинкты говорили мне — опасность. Несколько раз я просыпалась от чувства тревоги, будто кто-то сидит в углу и смотрит на меня. А под утро мне мерещилось хлопанье ангельских крыльев.

В итоге, когда ранним утром в мою дверь постучались, я была ни жива, ни мертва. На пороге моего домика стояли две высокие, с меня ростом, девушки, обе светловолосые, одна с темно-синими глазами, другая, как у меня, с карими.