Чтение онлайн

Чернокрылый сбавил свой пыл, сжимая гневно кулаки. Беседа выходила за рамки плана, поэтому Марк решил тактично перейти на другую тему, которая приятно вольётся в уши и забудется эта случившееся неуместна перепалка между ними.

— Не знаю, что ты там себе надумал, но в моих же интересах, чтобы она наконец исчезла из жизни Огастина, из-за неё он отошёл от всех дел, которые приносили нехилую прибыль. Ну и если учитывать, что в Аду должны приумножать зло, а не гасить, то мы с тобой на правильном пути. Да и ты в конце концов заслужил звание верховного мага, а я место первенствующего чёрного ангела. Помехой служит только — она!

— Верно! Пусть с ней всё решиться и дело с концами.

— Помимо тебя больше никто не знает подробности исцеления? Проблем не возникнет?

Родриг задумчиво посмотрел в сторону, потом снова одарил взглядом исподлобья, проговорив:

— Думаю, ни у кого даже мысли не возникнет, что единственным исцелением для девчонки служит Леон!

Марк сильно удивился откровению Родрига, однако искусно демонстрировал маску хладнокровности, хорошо играя задуманную роль.

— Говорят и палка стреляет раз в год, поэтому не должно быть сомнений на этот счёт — никто не должен знать всего того, что ты мне рассказал!

— О чём речь? Сам понял случайно, когда ей магия даже белого мага не подошла. А дьявол белокрылый — союзник смерти, как раз таки является единственным спасением. И ведь, кто бы мог подумать? — будто бы саму себе задавая вопрос, поражаясь необычной ситуации, продолжил: — Леона мать была более послушной и принимала помощь от магов в полном объёме, нежели эта глупышка. Хотя нам её поступок оказался очень даже на руку.

Между ними повисла тишина, каждый задумался о своём. Марк снова посмотрел на ту блондинку и невольно облизнулся. Эта девушка приглянулась ему с первого взгляда. Её длинные волос доходил до округлённой, пышной попы. Большие голубые глаза. Белое, длинное блестящее платье, которое так и хочется снять, оценив формы по достоинству, но кашель мага внезапно привёл в реальность.

— Так отчего же мать Леона умерла? Насколько я наслышан её убила госпожа Габриэла, мать господина Огастина, — не поддельный интерес проявил Марк, закуривая вторую сигарету.

— Да, это был серьёзный, масштабный конфликт в королевской семье! — заявил Родриг. — Габриэла одним вечером вырвала сердце из груди белокрылой, из-за очередной вспышки ревности к Майклу. Для правителя потеря оказалась невосполнимой, любил её как ополоумевший, за что жестоко убил Габриэлу. Дальше ты историю и без меня знаешь, что Майкл принялся за судьбу старшего сына, сделав всё, чтобы тот сел на трон, а потом и сам наложил на себя руки. Так дети осиротели в миг, враждуя между собой по сей день.

— Давно вертится на языке навязчивый вопрос: чем же эти белые ангелы так хороши, что сами дьяволы готовы отдать жизнь за них? Может с виду белые и пушистые, а в постели огненный огонь?

— Да кто их знает, — скривился гадливо. — Зная тебя ловеласа, удивлён, что ты не проверил ещё на деле хотя бы одну из белокрылых! — прыснул со смеху маг.

— Смех смехом, но я и в голодный год не полез бы на этих не от мира сего существ, — отбарабанил протестуя, но не смог не поддержать смех.

Они ещё немного шутили и смеялись. Когда наконец они закончили беседу, Родриг поспешил удалиться, оставив Марка сидеть за стойкой. Марк продолжал изучать приглянувшуюся ему особу, пытаясь тщательно исследовать её на какие-либо изъяны, но не находя довольно ликовал и наслаждался издалека. Ни могло его не привлечь и то, что она чёрный ангел, немало важный момент в установленных им принципах.

Уверенной, самодовольной, вальяжной походкой Марк направился к ней. В эту секунду она болтала с другими девушками чёрными ангелами, но на её фоне они блекли, изрядно проигрывая ей во всех смыслах.

Чуть позже он узнал от неё, что зовут её — Элиана. Она с достаточно непростым характером высокомерна и тщеславна. Марк безумно желал эту девушку, так желал, что впервые побоялся прямо заявить об этом. Так он делал ранее с другими девушками и те в свою очередь безоговорочно поддаваясь его обольщению, прыгали к нему в постель, но с ней уверен, нужно по-другому! Элиану он искренне опасается спугнуть, как плавающую, золотую рыбку в море. Поэтому всего лишь потанцевали, выпили много выпивки, обменялись номерами и разошлись, потом ещё долго его не отпускали мысли о ней и желание завоевать эту неприступную крепость.

Челси с каждым часом становилось хуже, недомогание изрядно сильно подкосило её, отчего Огастина поглощала агония ярости и не понимания. Утопая в дьявольской свирепости с каждой новостью о неизбежной надвигающейся катастрофы. Все внутренности потихоньку кровоточили. «Почему так невыносимо?» — твердил как мантру Огастин, погружаясь с головой в самобичевание, превращаясь в жалкую оболочку. Увядает, увядает его нежный цветочек, давным-давно незаметно с корней, поскольку позволил обиде завладеть его разумом, но если бы он только знал, то не позволил бы себе подобное малодушие, не позволил себе осудить добрую, бескорыстную душу.

Огастин стоял у изголовья кровати и смотрел на ослабленное, спящее личико Челси, с нетерпением ожидая пробуждения из сна. Одновременно оценивающе наблюдал беспокоясь, что переход из мира Ада в мир людей может отрицательно отразиться на общем самочувствии и ухудшить, итак, тяжёлое состояние. Надежда, что всё может ещё наладиться пропадала с каждой прожитой минутой, ему ужасно хотелось выть волком, безжалостно драть на себе кожу, волосы, выколоть глаза, сломать ноги и руки, доставляя себе физическую боль, нежели ощущать эту дурацкую — моральную.

Веки Челси зашевелились. Огастин не раздумывая прильнул к ней, прижимая холодные руки к губам, покрывая нежными поцелуями, в попытках согреть теплотой своей любви.

— Огастин, — шепчет сухо, не раскрывая глаз согнула уголки губ в скромной улыбке.

— Да, маленькая моя, я с тобой, — поцеловал в щёки, запинаясь пролепетал. — Наслаждался твоей красотой, пока ты так сладко спала.

— Мне очень приятно, — с трудом открыв глаза, тягостно протянула гласные, сглотнув тяжёлый ком в горле.

— Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил.

— Не должна я была поддаваться дьявольскому искушению, потому, как сейчас, получаю сполна за это преступление, — сбивчиво говорила Челси, парой переводя дыхание, а на глазах с каждым словом наворачивались градинки. — Но даже умирая я буду благодарна судьбе за нашу любовь!

— Ты не умрешь, слышишь? Не умрёшь! — надрывистым голосом требовал немедленного исполнения, другого он не желал слышать. Поскольку, он даже мысли не позволял такой просачиваться в свою голову, а тут слушать от Челси лично — хуже выстрела в упор.

— Я люблю тебя! — всхлипнув призналась.

— За что ты мне дарована? Я ведь совсем не заслуживаю твоей любви! Я — зверь, последнее ничтожество, никогда не ценил ничьи жизни, но появилась ты и пустила яркие солнечные лучи в мою чёрную, грязную, дьявольскую душу. Челси и я тебя очень-очень безумно люблю! Ты научила меня любить, ты развела в моём сердце огромный сад, благодаря чему я дышал свежим, чистым воздухом.

Она улыбалась и плакала, рассматривая каждую его чёрточку лица, изгиб идеальных губ, словно запоминая в то же время прощаясь. Вдыхая цитрусовый, вперемешку с мускусным ароматом его кожи, вскруживший голову как в первую их встречу, так и сейчас. Время шло, а предчувствие неизбежного кололо мелкой, незримой иглой в самое сердце.