Чтение онлайн

— Ты прикинулся статуей? Тебе идет! — Лина как будто нарочно задевает меня локтем. — Но сейчас ты мне нужен в своем привычном обличии джентри. — Она протягивает мне какие-то бумаги.

Я смотрю на них и понимаю, что это накладные.

— Когда ты успела?

Мне показалось, что я застрял в этом зале всего лишь на пару минут.

Лина морщится:

— Что? — Ее взгляд снова прожигает меня насквозь, как вчера, у машины, когда я только-только совершил наезд на коробки с кактусами. — Ты хотел проконтролировать мой выбор? Боишься, я прихвачу с собой что-нибудь лишнее?

Я смеюсь. Смеюсь и улыбаюсь. Ее беспочвенные выводы забавляют меня.

— Ты можешь прихватить с собой все, что угодно, если тебе так хочется.

— Даже это? — Лина указывает на одну из морщинистых пальм и усмехается.

— Даже это.

— Ты балабол! — Она выхватывает у меня накладные. — Разговаривать с тобой на серьезные темы — не имеет смысла! Оплати то, что уничтожил, и покончим с этим!

Когда она ведет себя так, мне хочется засесть поудобнее в мягкое кресло, поставить на колени большое ведерко попкорна и с жадностью наблюдать за ее выходками в режиме реалити-шоу. Но такой привилегии у меня нет. Поэтому мне ничего не остается, как отправиться вслед за Линой, стремительно рванувшей к кассе.

— Вы готовы оплатить? — девушка в сером фартуке с крупной пурпурной нашивкой на кармане в виде логотипа оранжереи оживляется, едва Лина подходит к стойке. В ее униформу, видимо, входит и фирменная улыбка, про которую она благополучно забывает, но вспомнив, тут же растягивает на пол-лица. Как, к примеру, сейчас: — Давайте, я посмотрю.

Лина отдает администратору распечатанные накладные, которые, как я понимаю, выдали ей на складе, где она успела побывать без меня, и встает так, что у стойки теперь невозможно разместиться вдвоем.

Но разве это преграда?

Я беру Лину за плечи, легонько отодвигаю в сторону, вклиниваюсь на отвоеванное место и оказываюсь лицом к лицу с девушкой-администратором.

— Скажите, пожалуйста, если мы включим в заказ еще и это, — я оборачиваюсь и указываю на пальму, — нам организуют доставку «от двери до двери»?

— Да, конечно, — еще более глупо улыбается та. И теряется. Ведь теперь она не знает, к кому из нас обращаться. Девушка сначала смотрит на меня, затем на мою «помощницу», после чего снова переводит взгляд на меня. — Оформляем?

Я киваю. И улыбаюсь, замечая ухмылку на лице Лины. Сейчас она обязательно что-нибудь выдаст.

— Зачем ты смотришь на меня так? — фыркает она.

— Как «так»?

— Так, как ты всегда это делаешь!

Я смеюсь:

— Я не знаю, как я это делаю. Не могу знать, потому что не вижу себя, извини. Я просто смотрю на тебя и жду твоей реакции.

Она поднимает бровь:

— Надеешься, что я передумаю?

— Надеюсь, что нет.

— М-м, — она многозначительно кивает, кладет локоть на стойку и подпирает ладонью щеку. — Бла-бла-бла…

— Оформляйте! — я даю команду застывшей в недоумении девушке-администратору и, склонив голову к Лине, практически шепчу, понизив голос: — Когда ты произносишь это свое «бла-бла-бла», становишься похожа на маленькую вредную засранку.

И сразу же получаю тычок под ребра.

— Превратись обратно в статую!

— Не могу! — Я достаю из бумажника карту и машу ею перед ее лицом. — Я пока еще в образе джентри.

Она наконец-то сдается. Смеется, сделав два шага назад:

— Нет, ты невыносим!

— Я слышал это уже как минимум трижды. Или ты пытаешься убедить в этом себя?

— Я пытаюсь понять, что мы станем делать с этим растением.

Ее смех подогревает во мне решимость, и я уже ни капли не сомневаюсь:

— Мы подарим его Тамаре.

Мне все еще весело. Не хватало, чтобы от смеха я начала икать.

Я пристегиваюсь и ставлю на колени густо-махровую сенполию. Ее бутоны — нежно-голубого, почти прозрачного цвета, и такие многослойные, как… облака. Не зря этот сорт называется «Голубой туман». Фиалка, и вправду, нереально красивая!

— Приклей на нее ценник… что-то вроде «тысяча долларов». Это сработает.

— Не слишком? — Придерживая кашпо двумя руками, я слегка привстаю и заглядываю на заднее сидение, где чудесно расположились ящики с остальными сенполиями, не менее симпатичными. — Ее красная цена — пятьсот рублей. Она почти не отличается от той, которую он собственноручно запоганил.

— Ключевое слово «почти».

Алексей смотрит на меня и улыбается. Но сейчас его улыбка не вызывает во мне бурю негодования. И хотя она совершенно иная, отличная от той, божественной, при которой он покусывает нижнюю губу, это не меняет дело.

Я отвечаю взаимностью и усаживаюсь на место, как положено.

Он надевает очки. Наверно, какие-то очень крутые и дорогие, потому что в мгновение ока превращается в одного из тех красавчиков с глянцевых обложек. Я смущаюсь, и мне приходится прикрываться смехом:

— Думаешь, он до такой степени идиот?

Но мой вопрос не предполагает ответа. Я и сама прекрасно понимаю, что тот сумасшедший с рыжими усишками — в самом деле, сумасшедший. К тому же план Алексея мне до жути нравится.

Мы трогаемся.

— Он уже клюнул и ждет эксклюзив. Зачем его разочаровывать? От тебя лишь требуется придумать необычное название, впечатлить ценой и рассказать о том, как легко загубить этот «капризный» цветок. Уверен, после твоего ликбеза он станет сдувать с него пылинки, а если что-то пойдет не так, вряд ли решится снова сунуться к вам с претензиями.

А еще мне нравится его спокойная уверенность.

Я хихикаю:

— Но сначала мы шокируем его пальмой.

Алексей улыбается, глядя строго вперед. Он сосредоточен на дороге, но рука на руле лежит расслаблено. Я замечаю на его кисти синеватые бугорки вен и покрасневшие мозоли на пальцах. Интересно, они от длительного нахождения за рулем? Или…

— Не забудь запечатлеть лицо «счастливчика» и поделиться снимком в Инстаграм.

— А? — Я не сразу понимаю, о чем он.

Я ловлю себя на мысли, что мне было бы интересно узнать о его жизни, увлечениях, что он слушает, что читает, какой кофе предпочитает: «американо» или «ванильный капучино». Но через секунду до меня доходит…

Вот гадость! Я вспоминаю про оставленные в профиле комментарии, и мое настроение разом обрушивается. Одна часть проблемы, возможно, будет решена, но как быть с ее второй половиной?