Чтение онлайн

— Сходство близкое.

— Но не полное?

— Полного никогда не бывает.

— Это пока, — заметил Фулгрим и шагнул ему навстречу, намереваясь обнять брата.

Оба примарха обнялись под гром аплодисментов, которые бесконечным эхом разнеслись по Талиакрону. Фулгрим добродушно похлопал брата по спине и расцеловал в обе щеки, но Пертурабо такие жесты были совершенно чужды, и он понятия не имел, как нужно реагировать. Волосы Фулгрима были умащены столь ароматными маслами, что он не мог не вдохнуть их соблазнительный запах.

— Брат, а плащ тебе идет, — сказал Фулгрим и широко улыбнулся.

Они разомкнули объятья, но Фулгрим все равно продолжал удерживать Пертурабо за руку, словно не хотел разрушать возникшую между ними близость. Он воздел другую руку, будто упиваясь восторгом аудитории, будто черпая из него силы.

— Мы боги, брат! — воскликнул он, и толпа согласно заорала.

Театральность Фулгрима начала утомлять Пертурабо, и он высвободил руку. Столь нарочитое братание попахивало какой-то интригой, и первым инстинктивным желанием Пертурабо было оказаться от этого представления подальше.

Встав перед ним, Фулгрим заговорил так тихо, что даже великолепная акустика Талиакрона не могла донести его слова до остальных:

— Где твои молотоносцы? — Брат наконец заметил отсутствие Железного круга. — Они бы изумительно смотрелись на такой сцене.

— Внизу, — ответил Пертурабо и отступил на шаг. Хотя на какой-то миг изъявления родственной привязанности его обрадовали, он не любил близкие физические контакты.

— Но почему роботы? — спросил Фулгрим будто невзначай. — Почему не воины из плоти и крови, которые не подчиняются доктриносхемам Механикум?

— Стражи-автоматы не спят, не ослабляют бдительность и не предают.

— Но в них нет и чувств, которые свойственны телохранителям-смертным. Они никогда не отдадут за тебя жизнь до последней капли крови, потому что так велит им любовь.

— Любовь? А любовь-то тут причем?

Фулгрим многозначительно улыбнулся, словно изумленный тем, что Пертурабо спрашивает столь очевидные вещи.

— Как можно доверять телохранителю, который не любит того, кого защищает?

— Так твоя Гвардия Феникса тебя любит? — спросил Пертурабо резче, чем хотел.

— Еще как, — ответил Фулгрим, вновь говоря в полный голос. — Я — Фениксиец, любимый всеми, я — звезда, вокруг которой вращаются мои воины. Без меня у них не будет цели, а воин без цели недостоин жить.

Зрители ответили на это очередным хором одобрительных возгласов. Пертурабо, рассеянно кивнув, встал по правую руку от брата, чтобы лучше рассмотреть завернувшегося в плащ эльдар, который скрывался в тени Фулгрима. Вблизи в этом существе стала заметна какая-то пустота — какой-то голод, который ничем нельзя насытить. Хотя капюшон скрывал лицо ксеноса, Пертурабо увидел, что у него точеные черты, полные губы и блестящие волосы фиолетового оттенка. Эльдар был красив, но все равно, в нем чего-то… не хватало.

Ладно, если Фулгрим хочет представления, придется ему подыграть.

— Ты называешь себя Каручи Вора?

Эльдар кивнул:

— Это скорее звание, чем имя. Раньше я был врачевателем. На бьелерайском диалекте это означает…

— Я знаю, что это означает, — прервал его Пертурабо. — «Завершающий страдания».

— Повелитель знает язык эльдар? — удивился Вора.

— Помимо прочих, — Пертурабо ответил на родном языке ксеноса — и с мимолетным удовлетворением заметил, что и Фулгрим, и сам Вора удивлены.

— Или, — тут он перешел на проторечь, полную отрывистых и глухих звуков, — мы можем общаться на языке зеленокожих.

Фулгрим рассмеялся.

— Ты не перестаешь меня поражать, брат. Никогда не думал, что у тебя такие лингвистические способности.

— Я провел всю жизнь, ведя осады, рыл окопы и разрушал города, поэтому ты так легко забываешь, что я наделен не менее проницательным интеллектом, чем остальные наши братья, — Пертурабо старался не выдать голосом, насколько такая невнимательность его обижает. — Может быть, я уступаю Магнусу в знании варпа, а Хорусу — в стратегическом гении, но зато я прекрасно умею пользоваться в своих целях тем, что другие меня недооценивают.

— Я никогда не совершу подобной ошибки, — улыбнулся Фулгрим.

— Еще как совершишь, — возразил Пертурабо и, резко отвернувшись, скрестил руки на широкой груди. — А теперь рассказывай свою сверхценную историю, ради которой моему легиону пришлось построить этот амфитеатр.

— Это рассказ о богах эльдар и об их войнах, — начал Фулгрим. — Рассказ о создании столь чудовищном и столь же прекрасном, что братья заточили его в темницу, вычеркнув из истории и памяти.

— Ангел Экстерминатус? — предположил Пертурабо.

— Да, — отозвался Вора. — Ангел Экстерминатус.

— И ты заставил меня создать Талиакрон, только чтобы пересказывать выдумки ксеносов? — Пертурабо начинал злиться.

— Это не выдумки. — Фулгрим, шагнув к брату, сжал его плечо. — Это реальность, которой самой ее природой было предначертано исчезнуть. Даже звезды были против нее, ибо оружию такой силы нельзя позволить вырваться на свободу.

Хотя Фулгрим и говорил с излишней помпезностью, ему все-таки удалось пробудить в брате любопытство. Пертурабо отлично понимал, как часто под маской легенды скрывается правда.

— Где это оружие?

— Ты знаешь, где. — Фулгрим, широко улыбаясь, посмотрел на затянутое пылевыми облаками небо. — Ты всегда это знал, брат.

Пертурабо тоже поднял взгляд к небу — и увидел кипящий водоворот варп-энергии. Звездный вихрь.

— Расскажи мне эту легенду, — приказал он.

В тени, которую отбрасывали нимфы с чашами-светильниками, за встречей примархов следили, опустившись на колени, двое. Но если зрители, до предела заполнившие ярусы амфитеатра, наблюдали за сценой с упоенным восторгом, то у этих двоих происходившее не вызывало ничего, кроме ненависти. И покров тени, и слой пыли на доспехах должны были сделать так, чтобы наблюдатели не привлекли подозрительных взглядов, но на самом деле такой опасности не было: на них никто бы не обратил внимания.