Чтение онлайн

Она подошла к камину, открыла стеклянную дверцу и запустила маятник. Часы пошли. Время чудес кончилось.

Луч солнца разбудил Тристана, и он открыл глаза. Он был полон бодрости и надежд – чувств, которые Алана возродила в нем в эту ночь любви.

Он протянул руку туда, где рядом с ним спала Алана, и нашел на подушке лист бумаги.

Аланы не было.

Он сел и взял в руки записку. Страх и растерянность охватили его, строки прыгали перед глазами.

«Дорогой Тристан, – прочитал он, – мы не вольны навсегда остановить время. Ты спрашиваешь меня, кто я такая и почему решила помочь Габриелю осуществить его рождественское желание. Я сделала это потому, что когда-то в далекое рождество ты изменил окружавший меня мир. Я возвращаю тебе твою рождественскую гинею, которую ты подарил мне тогда. Ты был прав, это волшебная монета, потому что благодаря ей передо мной открылся мир добра и сочувствия. Мир, где всегда найдутся руки, которые поддержат тебя в беде.

Ради тебя я сделала все, чтобы быть достойной этого мира, я научилась читать, шить и говорить, как говорят леди. Но мы оба знаем, что это не может изменить самого главного, того, что я дочь уличного торговца нотами, та самая, которая пришла в тот зимний день к вашему крыльцу вслед за твоим замечательным белым пони».

Тристан перестал читать, припоминая огромные янтарные глаза нищей девочки и затаенную в них гордость. Долго после Рождества его преследовал образ маленькой бродяжки, пока он не нарисовал ее в своем альбоме сидящей на скамеечке перед камином, но не в лохмотьях, а в одном из нарядных белых платьев сестры Бет.

Сколько раз на Рождество он вспоминал об этой маленькой девочке, беспокоился, не голодна ли она, спрашивал себя, сохранила ли она свое мужество! Он снова вернулся к записке.

«У меня никогда не было Рождества, но это Рождество было таким чудесным, что мне хватит воспоминаний о нем на всю оставшуюся жизнь. Передай привет Габриелю и скажи ему, что его отец тоже был настоящим ангелом для меня, ангелом-хранителем, который приходил ко мне на помощь, когда мне нечего было есть, когда мне было холодно, когда я нуждалась в поддержке. Помнишь, ты сказал мне, что рождественские желания всегда исполняются, и дал мне гинею? Пусть теперь она хранит тебя, пусть исполнит это мое желание. Я желаю, чтобы ты был счастлив, Тристан. Пусть я буду далеко от тебя, на другом конце света, но мысленно я всегда рядом с тобой.

Алана».

– Нет! – закричал Тристан срывающимся голосом, соскочил с кровати и принялся натягивать на себя одежду. – Алана! – закричал он еще громче и сбежал вниз по лестнице. – Умоляю тебя, Алана, не покидай меня!

Он ворвался в гостиную и остановился, услышав мелодичный бой часов. Она запустила их. Время чудес кончилось.

Тристан метался в отчаянии, не зная, что ему предпринять. Бросился в прихожую и торопливо накинул на плечи плащ.

– Папа? – донеслось до него. Габриель стоял наверху лестницы, глядя на отца испуганными глазами. – Что случилось?

– Алана! Она исчезла!

– Она вернулась на небо, не попрощавшись с нами? – Губы мальчика задрожали.

– Если это так, Габриель, то я найду ее там и верну обратно. Обещаю тебе.

И Тристан выбежал на улицу в пронзительную стужу зимнего дня, громко повторяя имя Аланы.

Было уже за полночь, когда Тристан, измученный душой и телом, возвратился домой. Он побывал на всех почтовых станциях и даже в порту, во всех местах, где, по его мнению, могла быть Алана. Он обошел весь лабиринт улиц у Флит-стрит, где ютилась городская беднота, но и там не было никаких следов Аланы. Как если бы Всевышний протянул десницу и забрал ее к себе на небо.

Опечаленный Берроуз встретил Тристана на пороге, но не стал ничего спрашивать, догадавшись о неудаче по мрачному лицу хозяина.

– Вы обязательно найдете ее завтра, мистер Тристан, – утешал дворецкий, снимая с него покрытый снегом плащ. – Я уверен, что дорогая мисс Алана не могла уйти далеко. У вас большие связи и множество знакомых, вы можете завтра с их помощью снова начать поиски.

– Но как найти Алану среди множества лондонских бедняков? Она решила, что мы отвергнем ее, как только узнаем, кто она и откуда. Она, должно быть, очень сильно обиделась, если не попрощалась с Габриелем.

Тристан направился в гостиную, где все еще стояла елка, лишившаяся части своих украшений, но по-прежнему величественно красивая. А под нею – его нетронутый подарок для Аланы… Все так же с потолка свешивался увитый алыми лентами венок из омелы и, свернувшись клубочком, у елки спал Габриель в ночной рубашке, прижимая к себе старого игрушечного пони, на шее которого поблескивала волшебная брошка Аланы. Неужели он провел тут весь день, дожидаясь возвращения своего ангела?

Еле передвигая усталые ноги, Тристан дошел до своего кресла, упал в него и закрыл лицо руками.

– Где же ты, мой ангел? – пробормотал он. – Если бы только я мог высказать тебе все… Но тебя здесь нет, ты больше не стоишь в снегу у окна. Теперь я буду проводить здесь дни и ночи, думая о том, в тепле ли ты, и не голодна ли, и не грозит ли тебе опасность. К кому обратишься ты, Алана, в час беды? Габриель захныкал во сне, и Тристан снял с себя сюртук и укрыл сына. Его взгляд снова упал на окно, блестящая стеклянная поверхность которого отражала языки пламени, пылающего в камине, и развесистые ветви елки, и возглас надежды вырвался из его груди.

Тристан выбежал из гостиной, бросился в прихожую, отворил дверь и выбежал на заметенное снегом крыльцо.

Не чувствуя обжигающего холода, он обогнул угол дома и оказался перед окном, сияющим, как маяк, в темноте ночи.

И тогда он увидел ее: съежившись под своей накидкой, она стояла за кустом боярышника, укрываясь от пронизывающего ветра.

– Алана! – позвал он, и она повернулась к нему. Ее лицо выражало испуг и казалось очень бледным в свете луны. Она бросилась бежать, но он в три прыжка настиг ее, схватил за плечи и повернул к себе.

– Нет! – закричала она, вырываясь. – Отпусти меня! Я не должна была сюда возвращаться. Я только хотела еще один, последний, раз взглянуть на тебя…

– И снова исчезнуть, на этот раз навсегда? – негодуя, спросил Тристан. – Как ты могла провести со мной эту ночь и после всего, что было между нами, убежать?

– А как иначе я могла поступить? Я не могу остаться! Это невозможно!

– Возможно, если ты выйдешь за меня замуж.

– Выйти за тебя замуж? Как такое могло прийти тебе в голову? Что скажут люди? Что скажут те, с кем ты ведешь дела? А их жены? Что скажут все твои знакомые?