Чтение онлайн

Патрон знал, что Следователь – это Джек.

Патроном был Чарли Холлоуэй.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Дорогая Электра,

сегодня я ужасно себя чувствую. И причина того, что я ужасно себя чувствую, страшно сложна и запутанна, так что наберись терпения, и я все объясню.

Дядя Рик пришел сегодня на ужин. Я сразу поняла, с ним что-то не так: когда он расстроен, у него сразу делаются такие грустные глаза, даже если он улыбается, шутит и делает вид, будто все в порядке. В общем, когда мы поели и мама с папой ушли в другую комнату, я спросила напрямик, что у него стряслось. Знаю, совать нос в чужие дела некрасиво, но я ничего не могу с собой поделать. Так уж я устроена. Привожу краткое содержание состоявшегося разговора:

Я: Ну, что стряслось?

Дядя Рик: Что? Стряслось? Не глупи. Ха-ха. Как дела в школе?

Я: Нормально. Итак – что стряслось?

Дядя Рик: Ничего. Совсем ничего, лучше и быть не может. Ха-ха-ха. Как поживает твой песик?

Я: Нормально. Итааааак... что стряслось-то?

Дядя Рик: Да ничего не стряслось! И вообще, тебе-то какое дело? Ха.

Я: Дядя Рик, ЧТО У ТЕБЯ СТРЯСЛОСЬ?

Дядя Рик: Меня бросила моя девушка. Ох...

Спокойно, Электра, он не заплакал. Но, знаешь... Я видела, как ему больно. Аядя Рик был совсем как Руфус, когда я говорю, что тот плохо себя ведет. Но дядя Рик не вел себя плохо, в отличие от своей девушки. Я хочу сказать: неужели она не видела, какой он замечательный? Ни дать ни взять слабоумная. Так я ему и сказала. По-моему, не очень-то помогло.

Мне было ужасно жаль дядю Рика, правда. Но... я вроде как и обрадовалась в то же самое время. И от мысли, что ему плохо, а я радуюсь, я снова огорчилась, только совсем по-другому.

Хотелось бы мне утешить его. Жаль, что нам с дядей Риком не суждено быть вместе.

Этому никогда не бывать, Электра. Он так и останется просто дядей Риком, а все остальное ни за чпю не пройдет. Я еще не сошла с ума (даже если разговариваю с тобой, как с одушевленным существом); я знаю, что это было бы неправильно, дико и противозаконно. Я уверена, дядя Рик первым бы ужаснулся, если б узнал о моих чувствах... На его месте я ужаснулась бы сама. «В чем дело, племянничек Рик? Хочешь попрыгать на косточках тетушки Фионы? Чудесно. Мне как, сейчас вызвать полицию или уютом?»

Точно. Прямо мрак.

Но я и правда люблю его. Безо всяких там гормонов. Хочу, чтобы он был счастлив.

Когда я ему в этом призналась (ну, про счастье), он только пожал плечами и говорит: «По крайней мере, страдания обогатят мое искусство». Какая странная мысль: обогатить искусство. Словно нужно претерпеть какие-то ужасные, болезненные переживания, чтобы потом статуя сошла с пьедестала и протянула тебе квитанцию об уплате.

ЗАЧЕМ ТЕБЕ СТАТУЯ, ФИОНА? ВЕДЬ У ТЕБЯ ЕСТЬ Я.

Это верно. Спасибо, Электра.

И спокойной тебе ночи.

Голос на другом конце телефонной линии казался смущенным, но искренним.

– Ума не приложу, о чем ты говоришь, Джек, – сказал Чарли. – Не посылал я тебе никаких коробок.

Одной рукой Джек прижимал к уху телефонную трубку, в другой держал рождественский подарок. Отложив коробку, он подобрал обертку пакета "Федерал экспресс" и изучил наклейку с адресом. Тот был выписан фломастером, заглавными буквами. Никакого сходства с почерком Чарли, да и с чьим бы то ни было почерком тоже.

– Извини, – проговорил Джек. Голова пульсировала от выпитого накануне вина. – Наверное, кто-то решил меня разыграть. Забудь о моем звонке.

– А... Что тебе прислали-то? Собачьи какашки? Порнуху для геев?

– Если я тебе скажу, – заметил Джек, – то розыгрыш удастся.

– Ну, тогда не говори, и мы посмеемся сами, да?

– Точно, – согласился Джек. – Потом поговорим.

И повесил трубку.

Он сидел, глядя на яркую обертку коробки. Та казалась нереальной, словно вывалилась вдруг из другого измерения. Она обладала какой-то мрачной гравитацией, притягивая взгляд Джека независимо от того, в каком углу комнаты он находился.

Он заставил себя думать.

Так, он знает, что я – Следователь. Знает имя моего агента, мой адрес. Ну конечно: он убил мою семью, побывал в моем доме, он знает обо мне все, что только можно знать. Он даже высказал суждение обо мне, когда я выдавал себя за Поцелуя Смерти: дескать, у меня "самый мощный потенциал". Он питал на мой счет большие надежды...

Или же Патрон просто действовал наугад, основываясь на известных ему фактах? Допуская, что Джек и Следователь – одно и то же лицо, он прислал коробку, надеясь, что это подвигнет его на какой-то отчаянный шаг.

Убить Чарли, например.

Джек хорошо обдумал, что делать дальше, прежде чем вновь подключился к "Волчьим угодьям".

Его ждало сообщение.

ПАТРОН: Дорогой Джек, сейчас ты уже должен был получить мой скромный подарок. Мелочь, конечно, но ценен не столько дар, сколько внимание. Я уже собирался оставить его себе в качестве сувенира – ты ведь знаешь нас, коллекционеров, – но мне действительно показалось, что тебе следует это иметь. Если обертка покажется знакомой, это потому лишь, что я верю в систему повторного использования отходов; изначально в коробке лежала небольшая пластмассовая игрушка, фигурка какого-то супергероя, но я посчитал, что нынешнее содержимое окажет на тебя куда большее впечатление.

Да, еще: раз уж мы перешли на имена, прошу тебя, зови меня Пат.

Отвернувшись от монитора, Джек снова воззрился на коробку. Проглотил застрявший в горле комок. Отчего-то ему не пришло в голову, что в коробке может лежать что-то другое Что-нибудь, кроме ярко раскрашенной игрушки, которую он купил сыну.

Это не имело значения. Очередные психологические игры, очередная попытка отвлечь от главного. Джек не собирался тратить на это время. Нужно сконцентрироваться.

И влезть в шкуру Следователя.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Мне кажется, ты теряешь нить, Патрон. Посылка, что бы в ней ни было, до меня не дошла, вдобавок меня зовут вовсе не Джек. Видно, ты не имеешь представления, кто я и где я. Это хорошо.

Ответ пришел незамедлительно.

ПАТРОН: Приношу свои извинения за возможную путаницу. Установить чью-то личность через Сеть – дело мудреное, не правда ли? Как и найти истину. Любой может заявить что угодно, опровергнуть что угодно. Полагаю, есть только один способ увериться наверняка. Мне придется убить Джека.