Ангел из прошлого 1
Шрифт:
Ни одного дня Тамила не оставляла ее в покое. Она приходила невзначай, смотрела на нее так прямо и пристально, что нельзя было увильнуть и отвернуться – Сима была словно прикованная под этим взглядом. Тамила говорила четко и слишком убедительно, что эти глупые иллюзии приведут к пропасти. Что отец давно бы нашел и забрал Симу, если бы того хотел или вообще был жив. «На дворе двадцать первый век, алё! – кричала она, разойдясь. – Что там сложного – найти человека! Это раз плюнуть, стоит только немного пошевелиться. Просто прими, как данность, что ты одна – одна, понимаешь? И начни хоть что-то делать для своего будущего…» И дальше все в таком же духе.
При этом Тамила смотрела вовсе не зло, а обеспокоенно. Иногда в ее взгляде проглядывала неуверенность, хотя голос у нее был громкий. И когда Сима пыталась отвернуться, Тамила тут же поворачивала ее голову к себе, внушительно глядела и говорила чуточку тише, чем обычно: «Смотри на меня! Я тебе что сказала – не отворачивайся и слушай! Тебе этого никто здесь не скажет, потому что им все равно».
Хотя Тамила не желала ей зла и никогда не делала ей больно, Симе все равно было очень страшно. Все слова Тамилы, особенно такие внушительные – то громкие, то тихие, проникали слишком глубоко в душу. Еще немного – они прорастут, и мечта, ее смысл жизни, рассеется, как мираж. Ведь на самом деле намного легче жить в реальности, отдать свою судьбу в руки попечителей, подписать документы, получить полезную профессию, устроиться на работу, зажить не хуже других и…
Но все внутри нее противилось этому. Ведь она – художница, и не может быть кем-то еще. И где-то живет ее отец. И только он любит ее так сильно, как никто другой. И он ее не бросал. Не бросал, и все тут.
Тамила утверждала, что это не так.
Сима пряталась от нее, чтобы та не заставила ее поверить. Ее несуразная одежда, спутанные короткие волосы то ли бежевого, то ли светло-каштанового оттенка, черный бинт на руке, порой отрешенный, ушедший в себя взгляд напоминали пепелище. Однажды Тамила чуток приоткрыла тайну. У нее тоже была мечта. Какая – она не сказала. Но это все, что от нее осталось. Поэтому – долой мечты, от них только сплошные разочарования.
Сима прониклась. И тут же испугалась. И стала избегать Тамилу еще более упорно.
3 глава
Сима медленно идет к дверям приютского дома. Сегодня воскресенье. Это значит, что сегодня не будет Тамилы.
И есть надежда, что сегодня не придет тот самый сон, который часто и мучительно повторяется. И Сима не будет снова кричать и звать на помощь. Ведь именно из-за этих ночных истерик ее отселили. Она пугала остальных детей, да и воспитателей тоже.
А еще грозились выгнать. Но это, наверное, понарошку. Ведь не могут же ее выгнать просто так, на улицу.
Иначе тогда ей придется идти в ночлежку к бомжу Федоту.
Сима передергивает плечами. Нет, этого не будет. Вряд ли ее выгонят из-за какого-то сна или из-за того, что она отказалась идти в техникум. И не устроилась ни на одну из работ, что ей предлагали. Это ведь ничего не значит. Главное, чтобы она не шумела и никому не мешала.
Сима вздыхает, открывая тяжелую дверь. Ее место в художественном училище, но там нужно много платить. А попасть туда – самый верный способ быстрее найти папу. Вдруг там про него что-то знают? Конечно же, знают, он ведь известный художник. Она уже пыталась поговорить с учителями, но ее сразу выставили за порог. А все из-за одежды – в полинялой блестящей куртке, шарфике не в цвет растянутой шапке ее, скорее всего, приняли за побирушку.
А вот и теплая маленькая комнатка. И фанерная ширма в углу, где можно спрятаться от всего мира и мечтать. А еще – тихонько говорить с портретами.
Сима развязывает замерзшими пальцами веревку большой бумажной папки и раскладывает перед собой рисунки.
Здесь есть портреты нескольких детей из приюта, пожилой воспитательницы, милого бомжа Федота, а еще – Олега, доброго парня из церкви. Он всегда улыбается ей, а иногда даже заговаривает с ней, спрашивает, как дела. Вообще он хороший, занимается благотворительностью, помогает бедным. Они знакомы уже давно, с того самого момента, как два года назад Симу привезли сюда и определили в этот приют на отшибе столицы. Сима все не решалась сказать ему о главном – об отце. Чтобы он помог ей найти его. Ведь все смеются, не верят. Олег вроде бы не такой, но все же… Когда она собралась с духом, решилась, у Олега случилась трагедия – его родители погибли в автокатастрофе. Естественно, Сима не стала его беспокоить своими проблемами.
А вот еще один рисунок – на нем еще один парень. Его зовут Назарий. Сима видела его несколько раз на улице и случайно услышала, как его звали. Задумчивый взгляд его карих глаз завораживает. А его светлые волосы напоминают мед, смешанный с маслом. Жаль, что простым карандашом невозможно передать всю красоту этих оттенков.
– Привет, – шепчет она, глядя в нарисованные, почти как живые, глаза, которые смотрят на нее с доброй усмешкой и глубоко скрытой печалью в самой глубине. – Мне так жаль, что вчера я не поговорила с тобой. Просто Тамила тут была слишком долго… Ты знаешь, она не любит, когда я с тобой говорю. Грозится отобрать тебя и всех остальных, чтобы я не сходила с ума. А я не хочу тебя потерять, ведь ты – мой друг… то есть, – Сима с трудом сглатывает из-за комка в горле, – я очень хочу с тобой дружить. С тобой настоящим. Но я, наверное, никогда не осмелюсь к тебе подойти и сказать об этом.
– Ну конечно, – улыбается она. – Ты давно считаешь себя моим другом. Но это все – в моей голове. Я понимаю, я не сумасшедшая. Только мне все кажется, что ты знаешь какую-то тайну. Что-то важное для меня. И ты поможешь мне найти папу. Правда, поможешь? Если я попрошу…
Сима кладет голову на колени, обхватывая себя руками. Мысли медленно уплывают. За ширмой – маленький мир, отрезанный от большого, слишком взрослого и реального. Здесь хорошо. Лучше, чем там.
– Поможешь, да? – шепчет она сквозь сон. – Я знаю, ты меня не оставишь…
Где-то хлопает дверь. Сквозняк охватывает Симу холодом, и снова все замирает.
Сима вздрагивает от еще одного хлопка. За окном сумерки. Портреты хаотично разбросаны по полу. Прислушивается. Нет никого. Собирает драгоценные обрывки обойной бумаги, встает. Осматривается. Комната пуста. Наверное, приснилось.
Самое время спуститься на ужин. Правда, есть не хочется, но надо. Чтобы было больше сил, как говорит воспитательница. Или чтобы не быть похожей на селедку, как говорит Тамила.
Сима выходит в полутемный коридор. Здесь всегда неуютно. Тусклая оранжевая лампочка дает слабый мрачноватый свет; его хватает только на то, чтобы не упасть со ступенек. Если спуститься чуть ниже, там будет светлее. Неприятно ходить по этой лестнице. Нужно лишь ее преодолеть и окунуться в обыденную жизнь приюта.
На ступеньках тени. Сегодня их что-то много. Особенно бросается в глаза та большая тень, что внизу… раньше ее не было. Сима идет на цыпочках аккуратно и медленно, придерживаясь за перила, хотя что-то ей подсказывает, что лучше вернуться в комнату и остаться без ужина – так безопаснее. Но она все равно продолжает идти. Ноги дрожат, а она идет. Лучше не кричать, иначе выгонят. И лучше никому не жаловаться, чтобы лишний раз не напоминать о себе. И не на кого жаловаться – это ведь всего лишь тени…
Подозрительная тень внизу начинает шевелиться. Сима теряет голос и вообще способность дышать на несколько секунд. Тень приближается и перестает быть тенью. Это Тамила.
Что она здесь делает в воскресенье вечером, почему ей не сидится дома? Каким бы ни был ответ, это уже не важно. Тамила здесь. И смотрит она – ух, как она смотрит! А потом хватает за плечи и резко прижимает к стене.
Сима чудом вырывается. Ей бы ни за что не справиться с Тамилой, но страх заставляет ее действовать быстро и почти безрассудно. Она бежит по лестнице, но не вверх, не в свою комнату, что было бы безопаснее, а вниз. Бежит, не разбирая дороги. Тамила за ней. Настигает. Она уже рядом. Позади – тупик. Сима падает, проваливается в темноту. Там всего лишь угол, а кажется, что бездна.