Чтение онлайн

Он остолбенело смотрел на пустой диван. Ее не было. Она ушла домой, пока он крутился у подъезда! Болван! Ушла.

ЭлПэ поплелся на лестницу. Он стал старым и больным за несколько секунд. " Я мог бы что-нибудь сделать.. сражаться с мельницами копьем, но не с собой же? Он ее заберет. Уже забрал?»

ЭлПэ услышал разговор и свесился вниз, тяжело дыша. У него началось сильное слюноотделение, как при приступе тошноты, он почти не видел.

Но он услышал голос.

Это был не ее голос. Это Вера щебетала весело около Вола, а тот бормотал, как мурлыкал.

«Что бы вам больше всего хотелось? Осторожно, ступеньки! Просто немного прогуляемся, у меня чудесная машина с шофером!»

Вера увидела вверху лицо ЭлПэ, помахала рукой, что-то крича, но ЭлПэ смотрел на Вола. На его лицо. На победу на его лице.

И ничего не понимал.

Они ушли, а он осторожно прокрался по лестнице вниз. Осторожно толкнул незапертую дверь.

Су сидела в полной прострации перед огромной черной собакой. Собака, поскуливая, лежала перед ней, положив голову на лапы. Она занимала почти всю комнату, ее мохнатый хвост колотил в радостном безумстве по полу.

На одну секунду ЭлПэ показалось, что это Вол превратился в собаку и сейчас сожрет ее, но Су, дрожа, сказала, что:

– Это – Додик.

– Прекрасный пес…

– Это Додик! – закричала она истерично, – ты видел его в морге, ты что, не видишь, что это Додик!

– Я не был в морге и ничего не видел, Су, можно я тебя потрогаю, какое счастье, ОН ВЗЯЛ НЕ ТУ!

– Это Додик! – Кричала Су, и пес радостно залаял, прыгая, его шерсть взметалась, почти задевая люстру.

ЭлПэ почти не видел пса, если только это было возможно, он вдруг страшно устал, а Су все кричала «Додик! Додик!»

– Послушай, детка, – не выдержал он, – ну успокойся. Пусть будет по-твоему. Додик, так Додик. Но по мне, так ему самое имя «Сэр Дональд Ирвин Чарльз третий.» Или что-то в этом духе.

Су замолчала. Ее трясло.

– Кретин, – произнесла она тихо. – Додик! Если ты Додик… Скажи, какое сейчас число?

Собака радостно залаяла.

– Семь… Восемь… Девять… – ЭлПэ обессилел и сел на пол, это напомнило ему свое неудачное утро… Звонок… Одиннадцать,.. – пес лаял и лаял.

«Какое сегодня число?» – пытался вспомнить ЭлПэ, зажимая уши руками, он сильно побледнел и терял сознание, но чтобы не испугать Су, улыбался самым идиотским образом: просто растягивал губы, обнажая десны.

Пожилой презентабельный господин протянул администратору гостиницы города Ж. паспорт с вложенной туда такой немыслимой суммой денег, что промучившись около получаса, администратор, все еще неуверенно, набрал номер местной полиции и решил сообщить о приезжих.

Он немного нервничал, потому что не раз позволял пожилым и весьма презентабельным командировочным проходить в номер вместе с женщиной, придется говорить об этом, хотя все это знали и так.

Из номера 12 позвонили и потребовали легкий ужин, бутылку вина, коробку шоколадных конфет и ананас.

Администратор тупо посмотрел на телефон, осторожно положил трубку и пожалел о звонке в милицию. Он прошел в маленькую комнатку позади его стойки и аквариума с двумя рыбками, открыл холодильник: он иногда задерживался в гостинице надолго, перекусывал на ходу, а то и спал часа два на огромном кожаном черном диване с устрашающими выпуклостями. Из холодильника на него грустно смотрели два яйца и высохший кусок сыра на бумажной тарелке. Часы, дребезжа, пробили одиннадцать раз.

Администратор набрал резервный номер телефона, ждать пришлось долго, он решил уже, что ему не повезло, когда телефон дохнул в него сонным женским голосом.

– Не верю своим ушам! Ласточка, ты что, дома и одна?

– Какие сейчас времена… Одна, и опять одна! Мужики пошли, – тут Ласточка от души зевнула, – сам знаешь, шваль одна, неужто к тебе одинокий командировочный поскучать завалился?

– Да, я по делу, одевайся по быстрому, только ему не ты нужна, езжай в ресторан, он еще открыт, убей там Михалыча, но отними у него ананас и коробку конфет. Да, и что у тебя в холодильнике?

– Селедка вчерашняя.

– Ладно, оденься прилично, вспомни свой английский, подашь ужин в номер.

Администратор, кряхтя, стал на колени и открыл маленьким ключиком дверцу небольшой тумбочки, достал бутылку вина и консервную банку.

Он варил задумчиво два яйца на электроплитке, когда приехала Ласточка. Она покритиковала его ужин – на двух маленьких тарелочках розовели крабы из банки, присыпанные тертыми яйцами. Администратор знал, что иногда она бывает очень нудная, вот и сейчас, все еще зевая, но при полном косметическом параде, она спорила с ним о понятии “легкий” ужин. Администратор задумчиво осмотрел ананас, он не знал совершенно, что с ним делать, Ласточка предложила нарезать его кругами, торчащей полусухой верхушкой ананаса она ласково прикрыла пустую банку, осмотрела внимательно напоследок поднос и распрямившись и растянув алый рот в огромной улыбке, двинулась к лестнице.

Вол, пыхтя и утирая иногда быстрым движением капли пота с лица, туго затягивал веревками ноги Веры. Она лежала на кровати, на гостиничном покрывале, извивалась, мычала и дико таращила глаза, но ничего поделать не могла: рот ее был перевязан полотенцем, а тело перетянуто веревками туго и неумело. Справившись с ногами Веры, Вол устало сел рядом с ней и почти ласковым движением убрал волосы с ее лба и глаз. Несколько волосинок запутались в мокрых ресницах, тонкий писк или скрежет почудился обоим, они непроизвольно задержали дыхание и замерли, потом Вол убрал-таки волосы от глаз Веры, ресницы ее сомкнулись, выдавившаяся слеза шурша пробежала щеку и звонко тренькнула на подушку.

– Хватит с меня этих твоих штучек! – Вол устал и “терял пространство”, как он иногда объяснял свое плохое самочувствие. – Если бы ты вела себя нормально, сейчас бы мокла в ванной, потом отужинала, а я заказал вино и ананас, и улеглась бы в постель чистая и сытая.

Он внимательно посмотрел на Веру, она, не мигая, уставилась на него и быстро закивала головой.

– Не надо, не надо! Знаю я эти твои штучки, за два дня я толком не спал и не ел, ты все время пакостишь! Вчера!..

Вчера сердце Веры так сильно стало колотиться, что страшный грохот заставил Вола закричать от ужаса, ему казалось, что в его мозг вбивают огромный клин большой деревяшкой, он закрыл руками уши, бросив руль, и они врезались в ограждение на небольшом мосту. Когда она глотала, ее пережеванная еда спускалась по пищеводу с клекотом и чмоканьем, заглушая для Вола все остальные звуки. Так случалось не всегда, но периодичность и причину этого Вол еще не определил.

В первый день их путешествия Вол так расслабился ее восторгом и свободой, что недооценил свои силы. Он просто гулял с ней, ездил и бегал по улицам и в каком-то парке, а надо было заколачивать гвозди, запирать накрепко двери, заклеивать ее рот лейкопластырем, затыкать себе уши ватой, запастись хлороформом и ремнем, едой и выпивкой в пустынной норе самого глупого и неприметного города и стеречь ее, сберегая свои силы для последнего момента.

Вол подошел к кровати и склонился к Вере. И все-таки, когда ему удавалось вот так спокойно ее рассмотреть, он испытывал бешеный восторг. Он ее нашел. Она принадлежит ему. Вол вспоминал свое отчаянье тогда, когда глядя на глупую физиономию ЭлПэ он представлял себе долгие годы старения вместе, долгие унылые годы обвисшей кожи и выцветших глаз. Ведь он мог искать разгадку всю жизнь никчемнейшего ЭлПэ!