Чтение онлайн

И самое главное — как я могла забыть, что они только наполовину ангелы? Даже у Тоши все его очеловечивание закончилось в тот момент, когда пришлось выбирать между небом и землей, а им-то даже думать о выборе не нужно — у них земля с рождения в крови.

— Ещё бы я не была согласна, — уверила я их, и добавила, чтобы услышать ответные уверения: — А вы почему думаете, что нужно людей поднимать?

Ответил мне Игорь. У них Дара всегда разговор начинала и тему его меняла, если нужно было, а вот Игорь всегда брал на себя уверенную и убедительную аргументацию — я очередной раз удивилась, в кого это он такой пошел.

— В перестройке существующего порядка на земле, — начал он, — есть две стороны. Допустим, мы с ней не согласны, — он на мгновенье коснулся руки Дары, — но этого недостаточно. Если люди не будут знать, что их ждет, среди таких, как мы, могут найтись те, кому роль элиты придется по душе. А если люди продемонстрируют готовность сопротивляться, причем до последнего, то масштаб потерь может усмирить пыл реформаторов.

— Что-то я сомневаюсь, — скептически возразила я, — что небожителей будут волновать потери.

— Потери, скорее всего, окажутся неприемлемыми среди таких, как мы, — спокойно пояснил свою мысль Игорь, и от его тона у меня мороз по коже пошел, — нас пока существенно меньше.

Дара тоже смотрела на меня со своей обычной жизнерадостной открытостью, как будто речь не о самом их существовании шла. Я никак не могла решить: то ли это в них ангельская самоуверенность говорит, то ли человеческая бесшабашность. А может, просто молодость?

— Есть еще один момент, — помолчав в задумчивости, продолжил Игорь. — Люди уже давно потеряли точки объединения. Каждый уходит в свою личную жизнь, ни на минуту не задумываясь о ближнем, не говоря уже о дальнем. Это неизбежно в условиях мира и достатка, когда им не нужно опираться друг на друга, чтобы просто выжить. Но при этом у них теряется смысл жизни — нечто большее, чем материальные ценности — и наступает постепенная деградация. Внешняя угроза обычно является одним из сильнейших стимулов к сплочению и возрождению духа.

У меня перед глазами встали сцены наших с Татьяной бесконечно давних споров. Об испытаниях в человеческой жизни. Я говорила, что без них люди мельчают — она утверждала, что в них люди погибают. А теперь ее сын пришел к мысли, что в испытаниях люди растут — вплоть до потери страха погибнуть.

Похоже, на смену моему летучему ангельскому отряду приходит неустрашимая земная команда!

— Тогда о сплочении, — немедленно перешла я к практической стороне дела. — Расскажите мне о правилах поведения в соцсетях. Меня почему-то банят.

У Игоря дрогнули уголки губ — прямо как у его ехидного родителя. Дара, как всегда, мгновенно уловила необходимость уводить разговор из забурлившего русла.

— Давай мы это на себя возьмем, — отвлекла она мое внимание от наполовину, к моему глубочайшему сожалению, Анатолия. — Ты нам только скажи, в каком виде эту внешнюю угрозу преподнести — об ангелах точно нельзя. Мы в этом убедились, когда еще только начинали своих искать.

— А потянете? — с сомнением спросила я. — Тебя, — коротко глянула я на Игоря, — небожители, я так понимаю, нагрузят — мало не покажется. А тебе, — повернулась я к Даре, — велено не вмешиваться — значит, следить будут. Тоша точно.

Они снова переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

— У нас есть человек, — огласил их общее решение Игорь, — который сможет этим заняться. Не привлекая к себе внимания.

Человек? Я напряглась. Конечно, я только за, чтобы моя команда расширялась — это же не хранителям над отдельными личностями трястись, нам восемь миллиардов человек от рабских цепей уберечь нужно. Но хотелось бы, чтобы она росла с моего ведома, не говоря уже об одобрении.

Слушая их — Дара то и дело вставляла яркое, меткое слово, оживляя рассказ Игоря до ощущения физического присутствия его персонажей — я чувствовала, что у меня плечи расправляются и кровь быстрее по жилам бежит.

Подожди-подожди, Татьяна, я тоже, по-моему, уже лет двадцать сбросила. Ну, десять. У вас там еще и гений, говорят, завелся? Который в ваших облаках безвылазно парит и именно оттуда почему-то знает, к чему люди готовы, а к чему нет?

Вот пусть он там и дальше парит — и молится, чтобы под руку мне не попался.

Обитателям нового экспериментально мира пришлось задержаться в его макете дольше, чем предполагал Первый после Творца.

Их создание прошло в точном соответствии с уже привычной процедурой и образами, созданными Первым до радикальных изменений на планете, последовавших за наклоном ее оси. Творец категорически отказался отложить воплощение этих образов, как ни взывал Первый к его строгим указаниям, что обитателям каждого нового мира должны быть созданы все условия для беспрепятственного развития.

— Пусть это послужит Вам уроком, — назидательно стоял на своем Творец. — Экспериментировать можно до бесконечности, но миры создаются, чтобы заселять их и способствовать эффективному развитию. В противном случае, они не стоят вложенных средств.

— Вот увидите, — горячо заверил его Первый, — мой мир будет намного рентабельнее остальных. И я уверен, что он окажется полностью самодостаточным, не специализируясь …

— Избавьте меня от подробностей, — прервал его Творец. — Я предпочел бы видеть результаты. Аборигены могут пока остаться в макете — они не должны расплачиваться за Ваше легкомыслие. Но имейте в виду — ресурсы на их временное там пребывание будут вычтены из общей сметы жизнеобеспечения Вашего мира. В Ваших интересах вернуть его к нормальному функционированию в максимально сжатые сроки.

Первый после Творца отметил про себя, что сжатость этих сроков конкретизирована не была. Похоже, перед ним вновь поставили задачу, достойную его интеллекта: увеличить темп работ по завершению проекта при одновременном снижении их материального снабжения.

Это было лучшее время в его жизни — никогда прежде не работал он с такой самоотдачей, полностью погружаясь в решение одной проблемы за другой, каждая из которых тянула за собой следующую. Хорошо, что Творец не ограничил это время никакими пределами.

Его первородные появились на свет, абсолютно не защищенные физически от уже сменяющих друг друга на планете леденящей стужи и иссушающей жары. А там же еще и ветры разбушевались, перенося испаряющуюся над водоемами влагу, которая обрушивалась назад на сушу потоками воды, а в более холодных местах — лавиной ее закристаллизовавшихся частиц.

От последнего явления у Первого после Творца просто дух перехватило, и он не удержался — забыв о более неотложных задачах, с головой ушел в создание миллионов геометрических форм, придавая каждому белоснежному кристаллику уникальный, неповторимый вид.