Чтение онлайн

Под ней скрывались дела потоньше.

Составленные мелким характеристики уходили сначала к нам. Мы их обсуждали и выворачивали наизнанку — пакостная натура Макса особо пригодилась! — чтобы те, в ком мы были уверены, казались подходящими для вербовки, а ненадежные выглядели безнадежными.

С ангельскими родителями предложенных нами кандидатов работали мои орлы — готовя их к отражению грядущей психической атаки.

Их человеческим окружением занимались целители, внушая им концепцию о грехе гордыни и ощущения своей исключительности. Пару раз пришлось им и мелким мозги почистить после визита темных.

Нарушение режима секретности меня не волновало — и хранителям, и целителям достаточно было представить наезды на мелких новой тактикой в обычной деструктивной деятельности темных.

В результате, все … почти все рейды последних заканчивались ничем — о чем все задействованные стороны информировали аналитиков. Те требовали углубленный анализ личности мелких — и дальше по тому же кругу.

Ходить по нему мы могли не бесконечно, но долго — оставалось только надеяться, что как раз до того момента, когда темный мыслитель вернется с вердиктом Верховного. А там — поглядим на этот вердикт.

Моей самой любимой частью рабочего дня стала вторая его половина. Особенно вечер, когда аксакал выползал наружу на турнике и брусьях побаловаться.

Если не считать утренней разминки, на которой я его обычно Анатолию на растерзание отдавал, это был единственный момент, когда он ставку покидал. То ли аналитики ему втык за медлительность дали, то ли у самого гонор взыграл, но с отчетами и за инструкциями он больше никуда не ходил — общался со своими патронами через сканер. Чтобы не оставлять Татьяну наедине с ним, мы с Максом и Анатолием к своим наведывались по очереди. А вот когда он на снарядах кувыркался — самое время было обменяться соображениями по прошедшему дню и подбить его итоги.

И самое главное — можно было душу отвести от идиотского Выканья и расшаркиваний, от которых у меня прямо зубы ныть начинали.

Посиделки в переговорке тоже ничего были. Вот именно, что посиделки — выпустил я их как-то из-под контроля.

В первый раз блоком своим занялся — мысль пришла заменить предложенный Максом фонарик системой точечных светильников, выхватывающих из темноты по мере надобности то ту, то другую мысль. Макс оценил — и погонял меня, как следует, по переключению их. Через пару дней я уже это делал автоматически и не задумываясь.

Надо говорить, кто этим воспользовался?

Я даже не сразу понял, что этот неизлечимый болтун несет. Какая еще мотивация — аксакала с его аналитиками надо в угол загонять, а не поощрять! И как по мне, так и коню понятно, что не всякая цель оправдывает средства ее достижения. А насчет открытости и взаимовыручки в коллективе — так на Макса коситься надо было, а не меня.

А потом его было уже не остановить. Особенно, когда он и остальных в свою трескотню втянул — у него не только анархические замашки, но и языкастость заразными оказались.

Татьяна, понятно — после стольких лет в непосредственной близости от источника заразы она уже давно безнадежным случаем стала.

И Макс не удержался, чтобы не потроллить банальные штампы за все хорошее и против всего плохого — на неприятии пафоса мы с ним когда-то и сработались. В разумных пределах.

А аксакал на этот пафос повелся, как любой новобранец — сначала отмалчивался, слившись с креслом, но после пары-тройки реплик Макса аж захлебывался от дифирамбов исполинам в противовес людям.

Я в этом базаре не участвовал — задача разговорить аксакала и так выполнялась, а у меня дела поважнее были.

Обычно в это время я выходил на связь и с орлами, и с хранителями, и с целителями. Понятное дело, острой надобности в ежедневном контроле не было, но из своего собственного опята я предпочитал руку на пульсе держать. И контакты в тонусе. И оперативные вопросы в долгий ящик не откладывать.

Первым из них встала зарядка для телефонов. Особенно у Анатолия — передача мелким данных заряд жрала зверски.

Возле мелкого постоянно аналитик с наблюдателем крутились, а добро на выделение ему личной охраны еще не поступило.

Тоша получил чистую отставку и оставил за собой техподдержку одной только Марины.

Привлечь ее даже к снабжению — решит, что мой предыдущий приказ отменен.

Максу это направление поручить — как пить дать, припомнит, что и с опусами без него не обошлись.

Оставались только мои орлы. Которым о работе земной телефонии у нас знать все еще было не положено.

Пришлось поломать голову. А потом и гордость. Короче, Макс попросил свою мелкую купить с пяток зарядок и оставить их в оговоренном месте для моих орлов.

Тогда-то и подтвердилось, что мелкие ангелов и в инвертации чуют. Я так и не понял: то ли засада моих орлов ждала, то ли они в излишнем рвении не дождались, пока девчонки отойдут — но только те их взяли прямо на месте изъятия передачи.

О чем я узнал не сразу. Дожился — услышал о проколе своих орлов от отставного хранителя! Он мне, понятное дело, со скандалом позвонил — еще и прямо в расположении отряда застал. Там, куда ни кинь, отступать было некуда — либо признавать, что данное ему слово оставить девчонок за бортом нарушил, либо признаваться, что без меня орлы опять в вольницу ударились.

Ответил маневром по обоим направлениям: орлы получили по ушам — за потерю бдительности и сокрытие внештатной ситуации, Тоша — в их присутствии — твердое уверение в том, что произошло прискорбное недоразумение, которое больше не повторится.

Орлам показалось мало — возмутились, понимаешь: внештатная ситуация, мол, давно решена, несанкционированный контакт пресечен, для обмена пустых зарядок на полные найден не подпадающий под ограничения человек …

Добавил — за пререкания со старшим по званию.

Но и для себя выводы сделал. Когда пришло добро на выделение личной охраны мелкому, лично проинструктировал отобранных в нее: ни к одному мелкому не приближаться, на провокации не реагировать и вообще держать круговую оборону.

Чтобы полностью прояснить последствия прокола орлов, я и с Мариной дознание провел. С ней я обычно связывался в павильоне, куда прыгал из ставки, направляясь в свой отряд — чтобы потом чинно, благородно и, главное, единожды блокпост пройти.

Расспрашивал я ее осторожно и больше для порядка. Прослышь она, что мои к мелким по делу подкатились — после того, как я ее из этого дела вывел — мне бы Тошин звонок тихим прибоем показался. Отвечала она коротко и без особого интереса — как я понял, увязла в этих своих сетях по самые уши.