Чтение онлайн

Признаться, эти ее слова здорово меня напугали. Прибавьте к этому ее странное поведение в парке…

— Я совершенно ни в чем не уверен. Я опасаюсь за свою жизнь. Вот и все.

— И при этом открыли нам дверь? Малознакомым людям?

— Я… я беспокоился… совершенно невозможно понять, кто на чьей стороне. А вы мне понравились. Теперь вы вольны вызвать милицию, открыть дверь этим или уйти отсюда, предоставив меня своей судьбе.

— Если вы беспокоитесь за свою жизнь, значит, надо звонить в милицию, — сказала я, у меня уже голова шла кругом, но кое-какие остатки здравого смысла все же остались.

— И тем самым сократить свою жизнь, — саркастически усмехнулся он.

— Я ничего не понимаю, — сказала я в отчаянии.

— Хорошо, мы уйдем, — кивнула Анна и решительно направилась к двери. Я замешкалась в растерянности.

— Ступайте, — сказал мне Платонов и махнул рукой, вроде бы прощаясь.

— Ничего не понимаю, — повторила я, но пошла за Анной.

Мы покинули дом, замерли на крыльце, дожидаясь, когда щелкнет замок. Я услышала какой-то скрип, возможно, так скрипело колесо инвалидного кресла. Мы выбрались на улицу, Анна проверила, захлопнулась ли калитка.

— Идем в машину, — хмуро сказала она.

Из узкого переулка показался тип в черном, лицо его скрывали большие очки от солнца, он быстро приближался к нам, но вдруг замер. Он выглядел совершенно нелепо, точно кукла, у которой внезапно кончился завод.

— Быстрее, — позвала Анна, дважды повторять ей не пришлось. Очень быстро мы добежали до машины, я боялась, что она не заведется или колеса окажутся спущенными, но нам позволили уехать.

Однако, оказавшись в трех кварталах от дома Платонова, я притормозила и решительно повернулась к Анне:

— Что происходит, черт возьми?

— Я же тебя просила, — поморщилась она.

— Извини, я забыла, что его не стоит поминать напрасно. — Мне казалось, что я говорю язвительно, но голос срывался от гнева, беспокойства и обиды. — Ты мне объяснишь, что происходит? — повторила я.

— С чего ты взяла, что мне известно более того, что знаешь ты? — усмехнулась Анна.

— Похоже, ты прекрасно ориентируешься в происходящем.

— Да? Это иллюзия.

— Ты говорила с ним со знанием дела.

— Я делала вид, что все прекрасно понимаю. Это разные вещи.

— Моих знаний не хватает даже на то, чтобы сделать вид, — заметила я с обидой.

— Старик мне сразу не понравился. Он рассказал нам о Хранителях и даже намекнул на глухонемого. Помнишь, все эти колдуны из Трансильвании и бог знает откуда появившиеся монахи. Он отправил нас в Шахово, где мы едва не оказались в ловушке. А теперь глухонемой исчез, и записку нам вроде бы написал он.

— А что, если он и засов открыл? — озарило меня. — Только как он мог оказаться в Шахове? Вряд ли у него есть машина, хотя машина не проблема для такого человека. Но если джип возле дома тот самый, что мы видели в Шахове, значит, уезжал на нем не глухонемой, а, скорее всего, тот, кто нас запер. А где был он? Прятался в развалинах? И где-то у него была спрятана машина, тоже джип… но он не мог предупредить парня на станции, ведь он же глухонемой.

— Человек, который не говорит, не обязательно немой. А те, что сидят в джипе, не обязательно враги, а старик не обязательно жертва, — монотонно проговорила Анна. — Я выдвинула одну из версий, показавшуюся мне наиболее логичной, а он ее подтвердил. Вот только почему? Потому что я угадала или он хотел, чтобы я так думала?

— Анна, ради бога, я сейчас сойду с ума. Все это замечательно, наши догадки и прочее, но там остался беспомощный инвалид, а рядом какие-то подозрительные типы. Если мы не сообщим в милицию…

— Старик — зло, — жестко сказала Анна, и лицо ее мгновенно изменилось, стало мрачным, подбородок отяжелел, а глаза смотрели не мигая, точно она видела то, что было недоступно мне.

— Час от часу не легче, — усмехнулась я, но уверенности в моих словах не было. Я приглядывалась к Анне с затаенной робостью. — Что значит зло?

— Я не могу объяснить, — встряхнувшись, ответила она и, поглядев на меня, улыбнулась. — Я просто чувствую. От него исходит зло. Иногда я это вижу. Точно фиолетово-черные лучи. У него видела. Пальцы светились фиолетовым цветом, не зря он их прятал. Я не знаю, кому он служит, но он зло. А может, и не служит, может, ему служат. Мы с тобой, к примеру. Он ведь великий путаник.

— А вот сейчас как позвоню Олегу… — разозлилась я.

— Позвони. Я что, против? — Она устало откинулась на сиденье и закрыла глаза.

С минуту я молча разглядывала ее лицо, потом спросила гораздо спокойнее:

— Что будем делать?

— Домой поехали, — вздохнула Анна. — Ждать дальнейших указаний.

— А старик?

— Он хотел, чтобы его оставили одного. Он один. Поехали.

Тут я подумала, что действительно стоило убраться отсюда подобру-поздорову, вдруг те типы передумают и решат поговорить с нами. Мы отправились домой, приготовили обед и поели. Но покоя в душу это не внесло. Я без конца возвращалась мыслями к старику, не выдержала и позвонила ему.

Он снял трубку сразу, должно быть, она находилась у него под рукой.

— Николай Иванович, это Ульяна, — дрожащим голосом сообщила я. — Как ваши дела?

— Ульяночка, — радостно запел он. — Рад, что вы позвонили. Я сам хотел вам звонить. Как вам наш маленький спектакль? Когда история — не сухие факты, когда облекаешь ее в плоть и кровь, это… совсем другие ощущения. Вы согласны?

— Я не понимаю, о чем вы, — растерялась я.

— Записку вам действительно подбросил Виталий. Он глухонемой, но отлично читает по губам, и наш разговор не был для него тайной. Вот и решил пошутить. Разумеется, он и предположить не мог, что вы поедете в Шахово и там с вами произойдет приключение, которое придаст шутке зловещий характер. А вечером он, представьте, пошел прогуляться, и его забрали в милицию. А он без документов и объяснить не может, кто и откуда. Когда выяснили, кто он такой, стало даже хуже, грозились засадить за решетку. Он упросил кого-то позвонить мне, и лишь благодаря моему вмешательству… В общем, он сейчас дома, а молодые люди на джипе оказались охраной моего соседа из дома напротив, точнее, не самого соседа, а его коллеги, который приехал к нему из Москвы. Очень важная особа, вот охрана и присматривала за всей улицей. Мне позвонила Валентина, соседка, и рассказала об этом. — Он засмеялся радостно, по-мальчишески задорно. — А мы-то с вами навыдумывали…

Я держала трубку в руках, до неприличия широко раскрыв рот.

— Что? — нахмурилась Анна.

— Буду очень рад, если вы выберете время навестить старика. Всего доброго.

В трубке пошли короткие гудки, а я все стояла открыв рот. Анна подошла, взяла трубку из моих рук и положила ее на место. Это, кажется, привело меня в чувство.

— Ясно, что старикан жив, здоров, насколько это возможно в его положении. А дальше что?

— Виталий вернулся. Его забрали в милицию, а парни на машине — соседская охрана, — пробормотала я.

— А записка — шутка убогого? — весело спросила Анна.

— Похоже, что так.

— Где она, кстати?

Я бросилась в прихожую, где висело мое пальто.

Записки в кармане не оказалось, я проверила карманы самым тщательным образом и даже заглянула в сумку, хотя была уверена, что сунула записку в карман.

— Ну, что? Исчезла? — спросила Анна, стоя в дверях.

— Да, — растерянно ответила я. — Он что, украл ее?

— Ну, если ты сама ее не потеряла, выходит, что украл.